Сваха для дракона

Крупные дождевые капли барабанили по крыше и крыльцу, отзываясь дрожью где-то в глубине. Марна вскрикнула, прижимая ладони плотнее – Ихтирам обмяк в кресле, словно силы внезапно покинули его А желтая пленка, что ослепила его, медленно растворялась.

– Ималь, это действительно ты! – прошептал Ихтирам, хватая меня за руки. – Я думал, что никогда…

Он помолчал, всматриваясь в мое лицо, как будто видел его впервые.

– Я думал, тебя прокляли пустынные духи. Воплощение богини, ее любимая дочь, ставшая врагом… Твоя мать всегда говорила, что ты станешь великой, пока ты не предала ее забвению.

– Нет, я…

– Я был ослеплен ненавистью и ревностью, Ималь. Твоя мать, также, как и ты, стали жертвами моей гордыни. Сможет ли она когда-нибудь меня простить?

Я утерла слезы рукавом. Сухие пальцы Ихтирама коснулись моей щеки, а затем рука вновь безвольно повисла плетью. Отец потерял сознание, погружаясь в мир мучительных сновидений.

* * *– Войска Агне будут здесь через несколько часов, а князь не в состоянии вести оборону, – проговорил Лоркан, начиная срочный совет, – какие есть предложения?

После того, как Селофиссар обрушила на Рион всю свою мощь, а слухи о том, что княжна Ималь вернулась, разошлись по городу, люди потянулись ко дворцу.

И те, кого прогнал отец, повинуясь своему безумию, и те, кто ушел сам, испугавшись княжеского гнева. Вернулись слуги, стыдливо пряча глаза, и бросились приводить дворец в порядок без лишних указаний. Пришли и лекари – отцу требовался уход, лекарственные снадобья и покой. Ослабевший, он почти не приходил в себя и бредил, когда я появлялась в его покоях. Полагаться на то, что он встанет на ноги за несколько часов, было глупо. Свобода Цуриона и его спасение полностью легли на наши плечи.

– Здесь нет никакого оружия, – цыкнул Снорре, в одиночку обшаривший дворец на предмет хоть чего-нибудь, что смогло бы нам помочь, но все, что имело какую-либо ценность, давно пропало. Генералы, убегая от сумасшедшего князя, ограбили дворец подчистую. Ситуация была практически безвыходная.

– Самое очевидное, что мы можем сделать – выйти с поднятыми руками. Быть может, Агне и пожалеет нас, – но по тону Снорре становилось понятно, что на великодушие северного княжича полагаться не следовало. Тот прикончит нас сразу же, как только увидит.

Я напряженно размышляла, не вмешиваясь в беседу. У меня был план, до конца не оформившийся, и его успех зависел от удачи, а та в последнее время не слишком-то нам благоволила.