Сваха для дракона

С хрустом лопнула рубашка на спине, выпуская на свободу яркие, рубиновые крылья.

– Не могу позволить! – выдохнул Лоркан прежде, чем челюсть с хрустом изменила свою форму, обрастая тремя рядами острейших зубов. Сердце билось в груди, как сумасшедшее, когда Лоркан, принявший истинную форму, оттолкнулся когтистыми лапами и поднялся в воздух. Тяжелый хвост с зазубринами плеснул вокруг, кроша гранит как свежее печенье."

"Прикрывая глаза от каменной крошки, я смотрела на то, как Лоркан, взмахивая крыльями, приближается к Вейлин.

И понимала: последняя битва, которая должна была решить судьбу каждого из нас, уже началась.

Глава 32

В “Классификации драконьего племени” говорилось, что рубиновый дракон – самый красивый и могущественный из своих сородичей, но я и помыслить не могла, что он по размерам может сравниться с сапфировым. Все же, между ними была существенная разница.

Массивная и тяжелая, Вейлин никак не могла посоревноваться в маневренности или скорости с Лорканом, но у нее было преимущество, которое спасало ее от порывистых атак рубинового брата.

Твердая чешуя, покрытая костяными наростами, которую невозможно было повредить ни когтями, ни острыми клыками, сколько не бейся.

Вейлин не позволяла Лоркану приблизиться, отбиваясь от его нападок хлесткими ударами зазубренного хвоста. Запрокинув голову в небо, чувствуя, как из грудной клетки рвется сердце, я наблюдала за битвой драконов с земли. И молилась, всем богам, кого смогла вспомнить: Селофиссар, Вирании и Дракону-Отцу.

Умоляла о заступничестве и поддержке, но сама понимала, что в этом бою Лоркан должен одержать победу сам. Самое главное сражение – с самим собой – он уже выиграл.

Драконы не стремились сойтись в прямой схватке, всеми силами старались не допускать ошибок, что позволили бы врагу воспользоваться и нанести решающий удар. Горизонт пламенел от струй пламени, которыми противники обменивались прежде, чем пойти в атаку. Кувыркаясь в воздухе, то сближаясь, то разбегаясь в стороны, Вейлин и Лоркан танцевали смертоносный танец, у которого был только один исход.

Один из них должен был умереть, чтобы другой остался жить.

Мощные челюсти оглушительно щелкали, и отзвук отражался от закопченных стен Геммина. Хлопали кожистые крылья, зачерпывая воздух, чтобы стремительно набрать высоту, или наоборот, нырнуть и молнией пронестись над самыми крышами, которые чадили черным, жирным дымом. Битва велась на равных, но рано или поздно кто-то должен был уступить.