Сваха для дракона

Вот уже неделю мы вели себя как адепты мрачного и таинственного культа – не открывали окон и дверей, плотно задергивали шторы и старались не включать без нужды свет. Да и разговаривали по большей части шепотом. Вряд ли, конечно, Лоркан стал бы приникать ухом к замочной скважине, но чем Дракон-Отец не шутит.

Я в ответ лишь покачала головой, тяжко вздыхая. Сначала Одхан, теперь князь. Оставалось только догадываться, каких богов или духов я так прогневила, что на мою голову обрушили именно такое наказание."

"– Что же делать! – Лиди заскулила, в красках представив последствия осады.

Клиентов не прибавилось, напротив, чужая нога давно не появлялась на крыльце “Счастливого дракона”. За деньги я не беспокоилась, даже тех средств, что лежали в Княжеском Банке, хватило бы на пару лет безбедной жизни. Куда сильнее нервировала вынужденная изоляция. Стоило появиться на крыльце, как соседи разбегались в стороны, как пугливые муравьи и даже не пытались завести беседу. Долго так продолжаться не могло.

Я прошлась по офису, раздумывая о незавидном положении, в котором оказалась, а затем произнесла, глядя в сторону:

– Лиди, шла бы ты домой, а? Клиентов сегодня точно не будет.

Можешь даже взять отпуск – возражать не буду.

Лиди заколебалась, покусывая губу. Предложение было весьма заманчивое, но она, как любая хорошая подруга, беспокоилась за меня.

– Но… – она открыла рот, чтобы возразить. Мне была приятна ее забота, но сейчас я как никогда хотела побыть в одиночестве.

– Оплачиваемый отпуск, Лиди.

Как и положено.

Ее тут же как ветром сдуло. Едва за Лиди захлопнулась дверь, я свалилась на кресло без сил. В груди нестерпимо жгло, страшно хотелось разрыдаться, и слезы сами собой вскипали на глазах. Но, как ни старалась, смогла выжать из себя только жалобные всхлипы, которые в тишине пустого дома отражались от стен, напоминая о моем одиночестве.

Я могла бы пойти к Рау – уж он бы точно меня понял, но не пошла. Могла бы помолиться Великой Матери, прося о помощи – но она же давно была глуха к моим мольбам.

Только и оставалось, что смотреть в потолок, по которому бродили тени и предаваться самому эгоистичному времяпрепровождению всех времен и народов – жалеть себя.

Серебристая тень просочилась в дом сквозь плотно закрытое окно и улеглась у моих ног послушным питомцем. Задрожав, тень потянулась вверх, постепенно обретая плотность, но не переставая мерцать в темноте, пока, в конечном итоге, передо мной не предстала фигура миниатюрной женщины.