""Да не бойтесь! Вы мужчина!
Ведь не больно же совсем!""
Ручки лоб ему нажали,
Давят... раз, два, три, -- и хлоп!
Нина рожки из эмали
Ловко вставила на лоб!
XVIII
-- Рожки щеткою зубною
Надо чистить, порошком,
И следить за чистотою!
С гигиеной я знаком! --
Бредил он, -- в рогах к обеду
Выйду завтра, буду мил...
Фу, нелепый сон! От бреду
Он очнулся и вскочил.
-- Нет! Традиции нахала
Уважать заставлю я!
Здесь семья! Здесь крови мало!
Имя, честь, жена моя!..
На барьер! -- И он в халате,
В туфлях, в белом колпаке
Отыскал оружье рати
И рапиру сжал в руке.
XIX
Терц и карт! И выпадая,
Раздвигая ноги врозь,
Он от края и до края
Пуховик проткнул насквозь.
Всюду сыпались удары,
Точно молнии и град.
Он пронзил тюфяк свой старый,
Одеял, подушек ряд.
""Finis!.."" Пух летел... Весь бледный
Перевел он еле дух,
В позе став весьма победной, --
Глaдиaтop и петух.
-- Петр Ильич! Пора! Готовы? --
В дверь раздался легкий стук.
И, услышав зов суровый,
Меч он выронил из рук.
XX
-- А, войдите! -- Не одеты? --
Секундант явился в дверь.
Доктор ждет вас у кареты!
Поглядите -- свет теперь! --
На окне по занавескам
Луч скользил туманно-бел...
И при слове ""доктор"" резком
Петр Ильич вдруг оробел.
Всей опасности дуэли
Раньше не предвидел он,
А теперь в глаза глядели
Кровь, и смерть, и вечный сон.
Операции опасной
Страшный вспомнил он момент:
Перед ним вставали ясно
Нож, хирург и ассистент.
XXI
Но теперь страшнее было.
Не ланцет был -- жало шпаг,
Медицинское светило
Заменял убийца, враг!
Ассистент стал секундантом,
Шла не о здоровье речь.
..
Вивисекторским талантом
Обладал дуэльный меч!
Петр Ильич слыхал, как в тело
Сталь впилась... боль, кровь во рту...
Бледный весь, оторопело
На кровать он сел в поту.
-- Петр Ильич! Что с вами, милый?
Секундант вскричал, взглянув:
Или изменяют силы?
Доктора, воды вам? -- Уф!
XXII
-- Да отложимте! Ну скажем,
Что больны вы? Есть предлог! --
Петр Ильич вздохнул. Куражом
Он похвастаться не мог.
Все же овладев собою,
""Долг священен!"" - он сказал
И готовиться ста к бою:
Рукомойник свой нажал,
Осмотрительно подтяжки
Пристегнул у серых брюк,
Вставил запонки рубашки
И, кряхтя, надел сюртук.
-- Я готов! - он величаво
Произнес и шляпу взял.
-- Вы совсем Онегин, право,
Хладнокровья идеал!
ХIII
-- Я сейчас! - и он в передней,
Встав на цыпочки, исчез.
Тихо в комнате соседней,
Над постелью - занавес...
Нина сон вкушает кроткий,
Дездемоны чистый сон.
