-- Превращу и вас, хотите,
Леопардом вас создав?
-- Не могу быть в вашей свите
И овечкою, как граф!
Благосклонен рок счастливый,
Застрахован я от чар.
-- В самом деле, лишь одни вы
Непокорны... где мой дар?
XXXVIII
Многохитростного мужа,
Одиссея узнаю!
Пейте ж чай свой, или хуже
Власть узнаете мою! --
И Цирцея, стройно-гибкий
Наклонив к нему свой стан,
С очарованной улыбкой
Подала ему стакан.
-- Сафочка, налей сиропа!
Одиссей, женаты вы?
Ведь у вас есть Пенелопа?
-- И вернейшая, увы!
Кстати, мой визит прощальный:
Я в Итаку еду, -- в Крым!
-- Как? Зимою? В путь столь дальний!
От театров? Нелюдим!
XXXIX
Но Сварогова от козней
Двух богинь спасти пора.
И к тому же вечер поздний,
А глава и так пестра.
Редки прелести Цирцеи,
Слава Сафочке живой!
Пусть прекрасны обе феи,
Сафо я сравню ль с софой?
Лучше дома, в сени граций,
На софе писать строфу,
В хоре рифм, аллитераций
Сафо бросить на софу...
Вы, быть может, из педантов, --
Но хочу вас остеречь
От богинь, от их талантов,
Их улыбок, уст и плеч!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ПИСЬМО
Общество -- это подражание.
Тард.
En toute chose la lutte, c'est la vie: en religion, en politique, en litterature, en amour.
M-me E. de Gir.
I
Прошлого воспоминанья,
Милый, но ненужный хлам!
Вас в камин без состраданья
Все же бросить жалко нам...
Возвратясь под кров домашний,
Где храпел один Мамут, --
Утомлен какой-то шашней, --
Сел Сварогов кончить труд.
После глупой передряги
Порешивши свой отъезд,
Письма, счеты и бумаги
Он достал из разных мест.
Кучи старых дум, тетрадок,
На распутье двух дорог,
Так приводим мы в порядок,
Жизни подводя итог.
II
С тюбетейкою узорной
По-домашнему надел
Дмитрий архалук свой черный
И взялся за кипу дел.
Вдруг в портьере, как статуя,
Встал Мамут. -- Мы едем! -- В Крым!
И Мамут запел, танцуя:
-- Кьятыбим бен кьятыбим!* --
Счастье было в черной роже,
Счастье видеть свой аул,
Горы, близких... Дмитрий тоже
Улыбнулся и вздохнул.
-- Уложись! Да вот возьми-ка
Для Айше колечко здесь!
И Мамут, волнуясь, дико,
Убежал, сияя весь.
_______________
*) Татарская песня.
III
""Надоели мне без меры, -
Дмитрий думал, сев один, -
Петербургской атмосферы
Слякоть, пошлость, вечный сплин.
Мне претят мужей ученых
Тяжкий суверенитет,
И мораль старух салонных,
И салонный этикет.
Журналистов дух партийный,
Редакционные кружки
Веют скукою стихийной,
Полны тягостной тоски.
