XIX
Tе теснят авторитетом,
Эти -- глупостью. Она
Признана любезным светом.
С нею не шути -- сильна!
С гидрой глупости стоглавой
Как сразиться? -- Сто голов!
Убедишь одну лукаво,
Новый враг уже готов!
Ты срубил, растет другая,
И она еще глупей...
Нет, в борьбе изнемогая,
Геркулес не сладит с ней!
А общественное мненье?
А традиции, мораль?
А готовое сужденье?
С ними справиться едва ль!
XX
Поступай, как все, мой милый!
Чти почтенное, любя!
У глупцов довольно силы
Изолировать тебя.
По программе и шаблону
Действуй, взяв с других пример.
Будь подобен легиону,
Не питай пустых химер.
Поступают инстинктивно
Так глупцы, а кто умен, --
Переймет ужимки дивно
Просто по расчету он.
Брось весь этот вздор туманный,
Все, чем полны ум и грудь...
Если можешь, обезьяной
Совершеннейшею будь!
XXI
Ба! Я перешел однако
В поученье и лиризм!
Я -- веселый забияка!
Горечь есть тут -- вот комизм!
Добрый друг, прошу прощенья!
Я замолкну, как немой!
Излиянья, наставленья --
Это жанр совсем не мой!
Не философ я, конечно.
Как досужий юморист,
Должен рифмами беспечно
Наполнять я белый лист.
Правда, за существованье
Тяжела порой борьба. --
Не за хлеб, -- за мысль, призванье.
Но что делать? -- Рок, судьба!
ХХII
Там, где сладко плещет море,
Перед гладью голубой,
Позабыв о буйном споре,
Стану я самим собой.
Громко солнце там смеется,
Там улыбок кислых нет,
Песнь несется, там поется,
Там страна твоя, поэт!
Кипарис, педант по виду,
Хоть качает головой,
Там не вломится в обиду,
Не навяжет взгляд нам свой
Там хорошенькие розы
О любви нам говорят,
И кокетливы их позы,
И душист цветной наряд.
XX
Там я полон грезой кроткой,
И, приняв ученый вид,
Пыпин длинный, -- не Короткий,
Грез моих не возмутит.
Я усну под гул веселый
Многошумной болтовни.
Величавые глаголы
Мечут волны там одни, --
Великаны, старцы злые,
Что бегут во все концы,
Либеральнейшей стихии
Седовласые бойцы.
Бурно с кличем о свободе
Мчится в море грозный шквал.
Стасов вот не в этом роде, -
Водянистый либерал!
XXIV"
"Плеснью там покрыт зеленой,
Тяжким камнем спит на дне
Стасюлевич наш ученый
И мешать не может мне
Черствой сухостью моральной,
Педантической хандрой.
И корректностью крахмальной,
И трескучих фраз игрой.
Мальтузьянцы и марксисты,
Шлю ""прости"" вам от души!
Ах, когда идеи чисты,
Все ученья хороши.
Мудр пророк, но прозелиты
Для меня несносны все:
В храм войдут, затопчут плиты
И вредят его красе.
