Осмелев, попыталась пробраться через сплетение рук, чтобы прижаться к нему, и при этом умудрилась рискованно толкнуть его коленом чуть ли не в пах. Габриель тут же схватил ее за бедра.
— Осторожнее, милая. Ты же не хочешь, чтобы я остаток ночи провел на софе, корчась в рыданиях.
— Я сделала тебе больно?
— Нет, но для мужчин это место…
Тут Габриель зарычал, как животное, почувствовав, что она оседлала его. Это ощущение было таким острым, таким обжигающим, что ему хватило бы еще пары ударов сердца, чтобы оказаться на пике.
Руками зажав ей бедра, он заставил ее замереть на месте, а сам закрыл глаза и тихо выругался. Любое ее движение, даже если бы она приподнялась, чтобы слезть с него, заставило бы его разрядиться, как какого-нибудь молокососа в объятиях первой женщины.
— О! — услышал он, как тихо воскликнула Пандора. Ее бедра напряглись. — Я не думала, что…
— Не двигайся, — проскрежетал Габриель. — Ради всего святого, не двигайся. Пожалуйста!
К его величайшему облегчению, она осталась на месте. Из-за сумасшедшего желания он не мог ни о чем думать, его тело страдало каждой мышцей.
Габриель чувствовал, какая она горячая, даже сквозь ткань брюк. «Моя!» — бурлила в нем кровь. Ему нужно было взять ее. Соединиться с ней! Сделав глубокий, отрезвляющий вдох, он задрожал, хватая воздух ртом, и постарался восстановить контроль над собой.
— Ты подумал о королеве? — донесся до него вопрос Пандоры, пока его набухшая плоть продолжала мучительно пульсировать между ними. — Потому что, если подумал, это не помогло.
Губы Габриеля скривились в ответ на участливое замечание. Он ответил, не открывая глаз:
— Пока ты сидишь на мне в этой очаровательной ночной рубашке, я не отреагирую, даже если здесь вдруг объявится королева с ротой гвардейцев в полном обмундировании.
— А что, если она начнет отчитывать тебя? Что, если выльет тебе под ноги холодную воду?
Развеселившись, он приоткрыл один глаз:
— Пандора, мне кажется, ты пытаешься уменьшить мою выпяченную часть тела.
— Что, если гвардейцы выхватят свои сабли и направят их на тебя? — настаивала она.
— Я заверю их, что королеве ничто не угрожает в моем присутствии.
— А мне что-нибудь угрожает? — нерешительно спросила она. И это был вполне уместный вопрос для девственницы, сидевшей верхом на полуголом мужчине.
— Конечно, нет, — успокоил ее Габриель, хотя не был уверен, для кого из них это прозвучало убедительнее. — Самое безопасное место в мире для тебя — это мои объятия. — Обхватив руками, он потянул ее на себя.
