— Он погладил ее голое бедро.
— Делая что?
— Удовлетворяя мои потребности.
— Судя по всему, не очень хорошо, иначе я не занималась бы этим все время. — Пандора поползла по кровати, явно собираясь выбраться из нее, и захихикала, когда муж ее поймал.
— Ты все делаешь прекрасно. От этого мне хочется тебя все больше и больше. — Габриель, навалившись на возлюбленную и прижав к матрасу, слегка куснул ее плечо. — Ты завладела мной: этим сладким ртом и умными маленькими руками… красивой задницей… и ногами.
"
"— Тебе нужно подумать о каком-нибудь хобби, — строго сказала Пандора, почувствовав, как его возбужденная плоть прижимается к ее ягодицам. — Ты когда-нибудь пробовал писать стихи? Или собирать модель корабля в бутылке?
— Мое хобби — это ты. — Он прижал губы к ее шее сзади, зная, что у нее это особо чувствительное место.
Габриель был нежным и терпеливым любовником, который исследовал каждый дюйм ее тела с удивительной настойчивостью. Он учил ее, как, не торопясь, наслаждаться предвкушением, подсказывал разные способы возбуждения желания.
Долгими часами мог давать ей испытать одно эротическое чувство, потом другое, пока она не погружалась с головой в стремительный поток наслаждения. В другой раз брал ее грубо, вторгаясь в нее, доводя до исступления. После таких игр она всегда была слегка взволнованна и испытывала эйфорию, а он заключал ее в объятия и ласкал, пока она не приходила в себя и не погружалась в полудрему. Она никогда в жизни не спала всю ночь до позднего утра.
Ближе к вечеру они заказывали обед в номер. В их гостиной появлялась пара стюардов, обутых в мягкие туфли, чтобы передвигаться бесшумно. Они накрывали круглый стол белоснежной скатертью и выставляли на нее фарфор, серебро и хрусталь. Сюда ставили и две чаши с водой, ароматизированной лимонной вербеной. Вода предназначалась для ополаскивания рук между переменой блюд. Затем вносили сами блюда, еще горячие, под серебряными крышками.
После этого стюарды неслышно удалялись.
Во время обеда Габриель развлекал супругу, удивляя бесконечным количеством историй. Он был готов обсуждать любую тему, выводя на откровенность, задавал множество вопросов, что ей нравилось. Если она перескакивала с одной темы на другую, никак не связанную с первой, его это совсем не беспокоило. Казалось, ему было все равно, допускала ли она какие-то ошибки или нет. Он хотел принимать ее такой, какая она есть.
