Человек, который сопровождал Пандору до кареты, представлял собой абсолютно другую версию Драго и ничем не напоминал неуклюжего мужлана, упакованного в ливрею. Он легко и уверенно двигался в ладно сшитой одежде — черном сюртуке с темно-серым жилетом и брюках. Борода, которая была совершенно не к месту на лице лакея, теперь смотрелась вполне приемлемо. Кто-то мог бы даже сказать, что он выглядит лихо, если не импозантно. С другой стороны, драконы и не могут быть очаровательными созданиями.
— Куда вы хотите отправиться, миледи? — поинтересовался Драго, опуская перед ней подножку кареты.
— В контору «Типографские работы О’Кейре» на Фаррингдон-стрит.
Он бросил на нее пронзительный взгляд:
— Это в районе Кларкенуэлл?
— Да. В Фаррингдонском бизнес-центре позади…
— В Кларкенуэлле три тюрьмы.
— Там также работают продавцы цветов, свечные мастера и другие уважаемые предприниматели. Район постепенно возвращается к нормальной жизни…
— …С ворами и ирландцами, — мрачно заметил Драго, пока Пандора усаживалась в карету.
Он передал ей набитый документами, зарисовками, проектами игры кожаный саквояж, который она поставила на сиденье рядом с собой. Закрыв дверцу, Драго залез на козлы к кучеру.
Пандора внимательно изучила список полиграфистов, прежде чем остановилась на трех. «Типографские работы О’Кейре» вызвали у нее особый интерес, потому что владелицей оказалась вдова которая вела дело, доставшееся ей после смерти мужа. Пандоре нравилась идея поддерживать бизнес других женщин.
Кларкенуэлл с трудом можно было назвать самым опасным местом в Лондоне, хотя его репутацию подмочил взрыв тюрьмы девять лет назад. Фении — члены тайного общества, боровшегося за независимость Ирландии от англичан и за собственное самоуправление, — попытались (правда, безуспешно) освободить одного из своих товарищей, взорвав часть тюремной стены. Все обернулось смертью двенадцати человек, а раненых насчитали два десятка. К последствиям можно было отнести также негативную реакцию и негодование людей в отношении ирландцев, что проявлялось до сих пор.
Пандора считала это крайней несправедливостью, ведь нельзя было из-за действий нескольких человек наказывать сотни тысяч мирных ирландцев, проживавших в Лондоне.
Когда-то респектабельный район, населенный выходцами из среднего класса, теперь переживал непростые времена. Кларкенуэлл ощетинивался высокими, плотно заселенными домами, втиснутыми между полуразвалившимися хибарами.
