— Мы все еще в «Хеймаркете», дорогая. Ты теряла сознание.
— Правда? — Пандора попыталась собраться с мыслями. Не так-то легко думать, когда муж сжимал ей плечо, будто тисками.
— Милорд, вы слишком крепко держите меня за плечо. Вы делаете мне больно. Пожалуйста…
— Любимая, — глухо произнес он, — не шевелись. Я зажимаю твою рану.
— Какую рану? Я что, ранена?
— Тебя ударили ножом. Это все твоя миссис О’Кейре.
Пандора подняла на него взгляд: мозг с трудом свыкся с услышанным.
— Не моя! — сказала она после паузы, зубы у нее стучали.
— Если она носится вокруг и набрасывается на людей с кинжалом, я отрекаюсь от нее. — Плечо начало болеть сильнее и тупая равномерная боль вдруг резко превратилась в острую и пронзила ее насквозь. Все кости заходили ходуном, словно Пандору затрясли невидимые руки. — А где Дракон? Что с ним?
— Он преследует ее.
— Но его рука… Он же ранен…
— Драго сказал, что это просто царапина. С ним все будет в порядке.
У нее возникло чувство, что ее плечо заливают кипящим жиром.
Земля под ней была жесткой и холодной, а лиф платья странно мокрым. Она опустила глаза, но Габриель накрыл ее спереди своим сюртуком. С большой осторожностью она подвигала рукой, чтобы приподнять ткань.
Ее остановила Хелен, ласково положив ей руку на грудь.
— Дорогая, постарайся не шевелиться.
— Но у меня платье липнет, — судорожно произнесла Пандора. — И тротуар твердый. Мне это не нравится. Я хочу домой.
Через толпу к ним пробрался Уинтерборн и присел рядом на корточки.
— Кровотечение уменьшилось? Можно ее теперь забрать отсюда?
— Думаю, да, — ответил Габриель.
— Возьмем мою карету. Я уже предупредил наших штатных врачей. Они встретят нас на Корк-стрит. Там новое хирургическое отделение и клиника рядом с моим магазином.
— Лучше показать ее нашему семейному доктору.
— Сент-Винсент, ее надо обследовать как можно быстрее. Корк-стрит в полумиле отсюда.
Она услышала, как Габриель тихо выругался.
— Тогда поехали!
Глава 20
Ему еще не доводилось переживать ничего подобного — реальное и в то же время абсолютно нереальное.
Ночной кошмар наяву. И ему еще никогда не было так страшно. Глядя на жену, Габриель был готов завыть от муки и бешенства.
Лицо Пандоры было напряженным и белым, а губы посинели. Потеря крови сильно ослабила ее. Жена лежала у него на коленях, вытянув ноги на сиденье. Закутанная в его сюртук и пледы, она все равно постоянно дрожала.
