Пряный сильный аромат отдавал буйством красок и вызовом, призывал вкусить эту сладость, поглотить ее суть и сделать своей. Невозможно, чтобы человеческая женщина так пахла для него. Это просто не поддается объяснению ни логикой, ни законами их природы. Но Алек уже не мог мыслить настолько здраво, чтобы задуматься об этом. Ее аромат ударил ему в голову как самое изысканное вино, пьяня, искушая и притягивая.
Он больше был не в силах сдерживать порыв испробовать девушку на вкус. Слишком манящим казался его зверю ее аромат.
И уже стало не важно, где они находятся и что она человек. Все стерлось под влиянием этого женского дурмана, усиливающего дикое вожделение. Как только шершавый язык прошелся по влажной щели и он ощутил во рту ее сладкий вкус, животное в нем полностью вышло наружу, задвигая остатки разума за стену звериных инстинктов. Остался только безумный порыв взять эту суку, заклеймить своим запахом, поглотить ее экстаз. Его животное было ненасытно. Движения мужского языка стали сильными и напористыми.
Он то лизал ее, поглощая выделяющиеся любовные соки, то сосал, втягивая плоть глубоко в рот, смакуя ее, как некий деликатес.
— О боже, да! — кричала Сара, изнемогая от невероятного ощущения его рта на своей промежности. — А… ле… к!
Голова девушки сильно откинулась назад, макушка вдавливалась в твердую стену. Кровь стучала в висках, в ушах шумело. Лицо заблестело от пота, а глаза практически закатились. Окружающая действительность исчезла, смылась волной жаркого наслаждения, которое дарил ей этот алчный рот.
Интенсивность чувств была такой, что задрожали все нервные окончания в ее теле. Руки вцепились в его плечи, пальцы сминали ткань платья, мешающую добраться до его мускулов. И все же этого почему-то казалось слишком мало. Ей хотелось большего, намного большего.
— Еще! Пожалуйста, хочу еще! — она срывала голос и изо всех сил стискивала его голову ногами."
"Зверь, реагируя на требования своей самки, недовольно зарычал прямо в ее плоть.
Здесь он был хозяином и только он решал, как поступить. Пальцы больно впились в девичьи икры, разрезая выступившими когтями ткань. Контроль, которым Алек всегда так гордился, был безнадежно забыт. Зубы во рту увеличились, превращаясь в звериные клыки. Он впился ими в клитор, причиняя адскую боль, и Сара закричала от агонии, смешанной с безумным экстазом. Это было настоящее сумасшествие! Никогда в жизни она не испытывала такого.
