Сведи меня с ума

И это не смягчило ни одну мышцу в его теле, не говоря уже об очень твердом и пульсирующем органе, который после вчерашнего вечера ни на минуту не переставал болеть.

Мужчине казалось, что он просто взорвется и останется импотентом. Но даже угроза этого не меняла принятого им решения. Он не рискнет девушкой. Какой бы желанной она ни была. Какой бы притягательной ни ощущалась. Никогда он не повторит своей ошибки. Для его совести достаточно одной смерти, для его души и этого было слишком много.

Алек давно принял решение остаться одиноким и, как ни странно, его волк поддерживал это решение.

Он мог покрыть самку на одно полнолуние, ту, которая хоть и желала места альфа-суки, но после не требовала ничего. Удовлетворив животную похоть, он оставлял волчицу, и, бывало, что та, испытав разочарование из-за отказа вожака связаться с ней, находила себе другую пару.

И все равно каждая ждала, что именно с ней зверь сорвется. Каждая надеялась. Но вот проходил период его горячки, а зверь так и не выбирал пару, словно в его стае не было волчицы, достойной его силы.

И теперь, словно в насмешку, его волк снова сгорал от желания к человеку. Возможно, с ним что-то не так? Может это быть болезнь наподобие безумия или сказа? Почему после настолько жестокого урока и потери истинной пары его снова тянет к человеческой женщине?

И Алек пришел к выводу, что, скорее всего, его зверь сходит с ума. И если ситуация не изменится, то ради блага стаи ему придется подумать об отставке с поста главы.

А так как сила зверя не позволит ему подчиняться другому, то единственный путь, который он видел перед собой, это изгнание."

"Возможно, одиночество — это его рок? За ошибки и грехи необходимо платить, а он слишком долго избегал наказания. Зверь завыл внутри. Дикий. Необузданный. И мужчина со злости пнул деревянную тумбочку, та от силы удара разлетелась на щепки.

Тяга к человеческой девушке была практически непреодолимой. А сопротивление грозило новыми терзаниями.

Можно ли с такой силой желать женщину? Как будто прошедшая стороной горячка вернулась в его тело с удвоенной силой: «Покрой ее или же сойди с ума от неистраченного семени, в одиночестве, без потомства и пары».

Запустив руки в волосы, он с силой сжал их и с диким ревом упал на колени. Запрокинул голову. Вой полетел далеко за пределы комнаты, и стая ответила горестным скулением, показывая, что его боль нашла отражение в сердце каждого члена стаи.