Ни взгляда в мою сторону, вообще ничего.
Вчера между нами был такой интенсивный зрительный контакт, а теперь я не стою даже ответа, не говоря уже о взгляде?
Он продолжал смотреть в свою дрянную миску с хлопьями, продолжая скрести ложкой по размокшей каше. Я прополоскала рот под краном и вытерла мокрый рот рукавом своей серой толстовки.
— Послушай, Луна.
Те же самые слова, что и вчера на причале.
Неважно, что он сказал бы сейчас. Я знала, что это не означает ничего хорошего.
Он все еще смотрел в миску, которую мне хотелось выхватить у него из-под носа, чтобы он наконец посмотрел на меня.
— То, что было между нами сегодня, останется одноразовым, как тот поцелуй на льду. Это было предусмотрено. — Он провел руками по волосам, а затем по лицу.
Я сглотнула твердый комок, образовавшийся за несколько секунд, в горле. Он что, серьезно сейчас говорил?
— Не говори так.
Скажи, что ты не это имеешь в виду.
— Я имею это в виду, и ты должна была это знать.
Я должна была знать.
Что за гребаная ложь. Я прикусила нижнюю губу клыком, чтобы остановить дрожь в челюсти.
— Откуда мне было знать, что мы…
Он прервал меня на полуслове.
— Нет никакого «мы». И никогда не было.
Это было больно.
— Смирись с этим. Ты знаешь мое отношение, Луна.
Уэстон был именно тем мудаком, которым я надеялась не будет.
Я выложила перед ним свой самый большой страх, как колоду карт. Я позволила себе упасть, не будучи пойманной, и поняла, что влюбилась в него.
Я должна была это знать.
— Это то, что ты хотел сказать мне вчера на причале?
Он впервые поднял на меня глаза.
— Да. — Сухо ответил он.
— Но я все равно была достаточно хороша, чтобы трахаться?
У меня затряслась челюсть при мысли, что я влюбилась в него.
— Убирайся отсюда немедленно.
— Пошел ты, Уэстон. Я тебя ненавижу.
Я ненавидела и себя, потому что только сейчас поняла, что в глубине души надеялась, что между мной и Уэстоном есть нечто большее и что секс не был одноразовым.
Мне хотелось казаться сильной перед ним и притворяться, что его слова задевают и отскакивают от меня.
Но это было не так.
Я почувствовала, что мои глаза начинают гореть, и, прежде чем я смогла снова так открыто признаться ему в своих чувствах, я повернулась и побежала вверх по лестнице, перескакивая с одной ступеньки на другую.
Я наткнулась на грудь Картера, как будто этого было недостаточно.
— Осторожно, Монтгомери. Ты в порядке?
Картер обхватил меня руками.
