Мы подошли к двери, которую только что установили на место.
— Извини.
Он резко отпустил мою руку и провел ею по волосам, после чего нагнулся и достал из-под одного из кирпичей ключ, чтобы отпереть дверь.
Что мы здесь делали?
Я не могла вымолвить и слова, так как была ошеломлена этой ситуацией и сомневалась во всех негативных мыслях и чувствах по отношению к нему.
Если я считаю его таким плохим, то почему я здесь?
Мы вошли на арену и оказались в темном коридоре, пока Уэстон не включил фонарик на своем телефоне, и я последовала за ним, пока мы не оказались в раздевалке.
— Ты умеешь кататься?
Он закрыл дверь в раздевалку и залил темное помещение светом, который он включил.
— Ты не серьезно?
— Не задавай вопрос в ответ. Ты умеешь кататься? — Повторил он, откладывая спортивную сумку, из которой достал коньки.
— Думаю, да. — Нерешительно ответила я, крутясь в раздевалке и оглядываясь по сторонам.
Почему-то все это выглядело так мощно.
На одной стене, как и на прорезиненном полу, большими буквами было написано название команды с двумя дьявольскими рогами.
Стену рядом с дверью украшали фотографии команды за несколько лет. Над полками каждого хоккеиста протянулась нить света, светящаяся в темно-синих и красных цветах команды.
В раздевалке у каждого игрока была своя полка с эмблемой команды, номером игрока и фамилией. На полках на вешалке висели майки, шлемы, коньки и другие вещи. Хоккейные клюшки висели на стене рядом с дверью, которая, видимо, вела на саму арену.
Я повернулась к Уэстону, который сидел на скамейке, крепко завязав коньки.
— Садись.
Он встал и пошаркал коньками по прорезиненному полу, роясь в принесенной им спортивной сумке.
— Не знаю, подойдут ли они тебе.
Уэстон протянул коньки мне.
— Мы даже не должны быть здесь.
— Кто это сказал? Я не вижу проблемы. — Строго сказал он, и у меня в голове уже возникли образы того, как мы сидим с директором, потому что нас застукали.
Я поняла, что задумал Уэстон, но меня раздражало, что он не сказал, зачем мы пришли.
Я влезла в коньки, которые оказались впору, но у меня не хватило сил зашнуровать их так же туго, как зашнуровал он.
— Ты не мог бы мне помочь?
Я подняла глаза на Уэстона, который смотрел на мое беспомощное выражение лица.
Он встал передо мной на одно колено и затянул шнурки коньков так туго, как только мог, так что они почти прижались к моим ногам.
Я смотрела, как он затягивает шнурки пальцами, а затем завязывает бант.
