Он стал посещать мои соревнования, а по выходным мы ходили в плавательный зал, чтобы он мог давать мне советы.
Он никогда не был пловцом. В школьные годы он играл в хоккей. Папа всегда был амбициозен, но в его амбициях было столько любви, что это доставляло удовольствие.
Мой папа был замечательным.
Мой личный супергерой.
Потом у него случился рецидив, который, как мне кажется, был самым большим рецидивом алкоголизма. Между тем, я задавалась вопросом, были ли у него другие рецидивы, потому что мы с Итаном в последний раз слышали о нем год назад.
Отец тоже не искал с ним контакта.
Хотя мне не хотелось признаваться в этом, я несколько раз пыталась дозвониться до отца по неизвестному номеру телефона.
Ни разу он не ответил.
Я надеялась, что он когда-нибудь ответит на звонок.
Мой отец был из тех людей, которые любят отвечать на анонимные звонки и говорить с каким-то акцентом или дурачиться.
Единственное, что я услышала, это: «Извините, этот номер не обслуживается».
Не знаю, сказала бы я что-нибудь, если бы он ответил на звонок, но я хотела убедиться, что с ним все в порядке.
Моя мама никогда не планировала переезжать со мной в Истбург, штат Нью-Джерси, но что удерживало ее в Пенсильвании после того, как меня приняли в тот же колледж, что и моего брата?
Итан окончил школу за год до меня и сразу же был принят в Истбургский спортивный университет. Мы с мамой часто врали Итану, говоря, что с папой все в порядке, или преуменьшая какие-то ситуации, потому что были уверены, что он закажет билет и прилетит в Пенсильванию ближайшим рейсом.
Мама рассказала мне после выписки из больницы, что Итан и папа чуть не подрались в его больничной палате.
Но я не знаю, как папа смог бы победить Итана, потому что он лежал в постели со сломанной ногой, вывихнутым плечом, сотрясением мозга и алкогольным отравлением.
С тех пор Итан поклялся никогда больше не связываться с ним, и я ему поверила.
Я старалась как можно реже вспоминать обо всем этом, а когда все же вспоминала, то обычно прикрывала это хорошими воспоминаниями.
Хотя было странно не слышать папу, но иногда я думала, что лучше бы он не отвечал на мои звонки и мы с ним не общались.
Ночь прошла неоднозначно.
После того как я целую вечность смотрела в потолок и, наконец, заснула, я проснулась снова, и, наверное, в общей сложности три раза.
