Свет между нами

Внутри туго свернулась злость, готовая прорваться наружу, а я пообещал Шарлотте, что она больше никогда не пострадает от моей ярости.

Она казалась счастливой, как и всегда, когда я предложил ей прогуляться. Но на этот раз мы повернули от входной двери не вправо, как обычно, а влево, на запад. Я, естественно, сразу остановился.

– Мне захотелось пойти в другое место, – ответила Шарлотта.

– А чем тебе не угодил Центральный парк?

– Мы идем в парк, просто не такой большой, – она вздохнула на мое молчание. – Можно, это будет сюрпризом? Небольшим? Мне кажется, он тебе понравится.

«Дай ей это и не веди себя как придурок».

Я снова взял ее за руку и попытался загладить свою резкость глупой шуточкой:

– Ты меня не на стрельбище ведешь? Я слегка растерял навык.

Шарлотта рассмеялась. Ее смех был музыкой, которую я не заслуживал слышать.

После десяти минут ходьбы асфальт под ногами сменился гравием. Я поморщил нос.

– Пахнет собачьим дерьмом. Или это Гудзон так воняет?

– Эм… первое. Мы на собачьей площадке.

– Зачем, ради всего святого, ты привела меня на собачью площадку? Надеюсь, мы здесь не для того, чтобы встретиться с тренером собак-поводырей? Это ведь не подстава?..

– Успокойся, пожалуйста, – попросила Шарлотта. – Мне показалось, что небольшая перемена придется тебе по вкусу, вот и все. Мы просто пришли в другой парк.

Я пробормотал извинения, и она подвела меня к скамейке. Мне сразу полегчало. Я чувствовал широкое свободное пространство вокруг, поблизости тек Гудзон. Не знаю, почему меня это успокоило, но безудержный порыв убежать отсюда немного поутих.

Рядом послышался гудящий звук, и перед глазами встала четкая картина летящего фрисби. Затем раздался звук скребущих о гравий когтей и громкое собачье дыхание.

Шарлотта поцокала языком.

– Сюда, собачка, ко мне! О, да ты у нас красавица! – ее голос стал громче. Наверное, она повернулась ко мне. – Хаски. Очень красивая девочка. Льдисто-голубые глаза, белый низ, серо-черный верх. Она похожа на волка, однако со своим болтающимся языком выглядит ничуть не свирепее маленького щенка.

Я не хотел, но больше мне не хотелось обижать Шарлотту. В любом случае, у собаки на этот счет было свое мнение. Судя по звукам, она подошла ко мне, после чего я почувствовал на своих коленях тяжелые лапы.

Выругавшись, я дернулся назад, но пес не сдвинулся с места, кажется, надеясь на угощение. Уже начав отодвигаться, я вдруг погрузил пальцы в ее шерсть.