Свет между нами

– Да, ты другой, и я этому рада. Я…

– Нет! – воскликнул он. – Не радуйся этому. Не говори, что не хотела бы видеть меня другим или что это слепота сделала меня таким, какой я есть. Я сам хочу быть другим. Хочу быть таким, каким был.

– Ты не понимаешь, – отозвалась я. – Ничего не понимаешь. Ты настолько зациклился на случившемся с тобой, что тебе плевать на чувства и мысли других людей. Ты слеп. Ты не такой, как раньше, но ты жив. Ты понятия не имеешь, насколько все могло быть хуже.

– Хуже? – прогремел он. – Ты о том, что я мог быть парализован, превратиться в овощ? Забыла, что я уже слышал всю эту чушь? Тысячи раз!

– И похоже, до тебя ни слова не дошло! – проговорила я со слезами в голосе.

 – Мне жаль, что тебе не дали оплакать твою утрату, но у тебя есть на это время сейчас. Все говорили, что тебе повезло, но речь шла не только о тебе, но и о других. О тех, кто любит тебя и кому ты небезразличен. Им тоже повезло. Люсьену, твоим родителям, твоей сестре… Им повезло, что не пришлось готовиться к похоронам; звонить другим и сообщать ужасные новости, от которых рвется на части сердце. Им не пришлось выбирать, что надеть на твои поминки, готовить речь, с которой нужно выступить перед комнатой, полной плачущих людей, когда хочется сказать только одно: «Как бы мне хотелось, чтобы всего этого не было».

Мои всхлипы перешли в рыдания, холодные щеки обжигали горячие слезы. Я всеми силами пыталась успокоиться, поскольку тонула в пережитом за Ноя страхе, в водовороте глубоких и сильных чувств.

– Я пытаюсь объяснить тебе, Ной, что ты не должен больше так поступать.

Никогда. Во всяком случае, пока я здесь. Я этого не вынесу. Не вынесу.

Слезы снова полились потоком, и Ной обнял меня за плечи.

– Прости, – прошептал он, прижавшись щекой к моим влажным волосам. – Я сделал это ради тебя. Ради нас. Знаю, это звучит безумно, но мне необходимо было выйти на улицу одному, броситься с этой скалы во тьму и доказать, что ничего ужасного со мной не произойдет.

– Но ужасное могло произойти. Все могло сложиться гораздо хуже, – шепотом ответила я, прижавшись к нему.

Его слова достигли сознания, окутали меня теплом, и я перестала дрожать. – Ты сделал это ради… нас? Что это значит?

– Шарлотта, ты насквозь промокла…

Он взял мое лицо в ладони и вытер большими пальцами слезы.

– Это значит, что я пытаюсь стать тем, кто тебе нужен. Не быть трусом. Жить… таким, какой я теперь.

Ной судорожно сглотнул, его ореховые глаза нашли мои и несколько коротких секунд держали мой взгляд.