Свет между нами

Слышится щелчок ее скрипичного футляра, и грудь теснит от предвкушения и любви.

Боже, как же я ее люблю! Люблю Шарлотту всей душой. Люблю так сильно, что мысль о том, чтобы выждать еще хоть день, перед тем как попросить ее руки и сердца, кажется мне совершенно нелепой. В моем чемодане в отеле спрятана маленькая коробочка. Я знаю, мы молоды, но как однажды сказал мне один мудрый человек, в данности есть покой. И я могу просить Шарлотту стать моей женой, поскольку злость, ненависть и острое чувство несправедливости давно покоятся с миром.

Они никогда более не воскреснут и не причинят ей боль. Я осуществил задуманное и стал тем человеком, который будет ее партнером во всем. Всю свою горечь оставил позади.

Сейчас моя жизнь кардинально отличается от той, какую я вел раньше. Когда я впервые услышал, что ослеп навсегда, мой разум заполнило все то, что я никогда не увижу и не сделаю снова. Теперь я вижу красоту в другом: в смехе Шарлотты, в ее голосе и музыке. Ощущаю в ароматах молотого кофе, сгоревшей спички, барбекю в доме родителей Шарлотты или моих.

Чувствую, когда прикасаюсь к ней, обнимаю ее и занимаюсь с ней любовью; когда танцую с ней, а ее макушка касается моего подбородка. Я вижу ее в шрифте Брайля, который скрупулезно изучаю, набирая текст своей книги – я надиктовал ее, проходя тернистый путь по Европе.

Я пишу мемуары. Есть ли более претенциозное слово? Сомневаюсь. Но тем не менее именно их я и пишу. Воспоминания о несчастном случае и о том, что случилось позже. О пройденном в одиночку тяжелом путешествии по Европе, о поездках по всему миру с Шарлоттой, где она играла в позолоченных концертных залах и собирала аншлаги.

О нашей совместной жизни, которая намного полнее и богаче той, что я вел до несчастного случая.

Юрий хочет опубликовать мою книгу, и, возможно, я отдам ее ему, но сейчас мои мысли были заняты другим. У нее еще нет названия, зато есть посвящение. Шарлотте. Конечно, Шарлотте. Без нее я бы сидел в своей затхлой комнате, слушая, как другие читают мне книги, каждый день понемногу умирая внутри.

Было приятно думать, что, возможно, я и сам бы нашел избавление от боли и горечи, но зачем? Это ни к чему. Мне больше не хочется проклинать все и вся, гневно тряся кулаком в пустоту небес.

Я обрел свою надежду, свои оттенки серого. Я больше не прыгаю из самолетов, но все еще парю, ощущаю бегущий по венам адреналин, когда меня переполняет любовь к Шарлотте. Я чувствую его сейчас, когда она касается моей руки.

– Уже скоро.