Свет между нами

Другая же часть, презиравшая того, кем я стал, старалась избежать возможного унижения, ведь малейшие потуги грозили стать стихийным бедствием, и желала забиться в комнате в одиночестве. Но Шарлотта не какой-то болван, которого нанял Люсьен и который сбежит через неделю. Может быть, не страшно, если я поем вместе с ней и буду при этом выглядеть недотепой?

«Соберись, придурок! – велел я себе. – Ты хочешь есть? Так сядь и поешь. Вилка, еда, рот. Ты, чтоб тебя, не ракеты строить собираешься».

– Замечательно! Дай мне минутку, – я слышал улыбку в ее словах.

Я слушал шорох Шарлотты на кухне, шипение масла на сковородке, треск яичной скорлупы. Затем она разложила передо мной столовые приборы.

– Эм, вилка слева. Ложка и нож справа…

– Я помню, как сервируют стол.

Судя по интонации, она закатила глаза.

Еще несколько минут неловкого молчания, и передо мной поставили тарелку.

– Приятного аппетита!

Я чувствовал идущий от еды жар, ноздри заполнил приятный аромат. В животе заурчало, и будь я один, то позабыл бы о манерах и чувстве собственного достоинства.

Но сейчас настал важнейший момент, когда я должен был поесть перед кем-то, и я оцепенел.

– Кофе? – спросила Шарлотта.

Глухо стукнула о стойку керамическая кружка, звякнул стакан.

– Кофе справа от тебя, сок слева.

– Я не ем перед другими людьми.

– Я заметила. Почему?

Губы машинально сложились в усмешку. Рефлекс на любое напоминание о моей беспомощности и неуклюжести.

– А ты как думаешь? Я хуже чертова карапуза. Мне приходится шарить пальцами, чтобы найти гребаную еду, я все переворачиваю, и у меня такое ощущение, будто на меня все время глазеют. Хотя я не узнаю, так это или нет.

Я услышал, как Шарлотта поставила возле меня еще одну тарелку. Обошла стойку, выдвинула стул и села. Не напротив, а рядом со мной.

– Яйца на тарелке слева, бекон справа, а вверху рогалик. Можешь есть руками, мне все равно.

«Невелика беда». Она сказала это так, что я почти поверил.

– Ной, – мягко, но в то же время твердо сказала она, – все остынет.

Я взял вилку и начал есть. Не спеша и не забывая о том, что впервые за четыре месяца ем не один.

Пища была простой, не слишком изысканной, однако мне казалось, что это мой самый лучший завтрак за годы. Сердце так больно сжалось, что у меня едва не вырвался стон. Дружеское участие.