Свет между нами

Хриплое после забега дыхание скрыло резкий вздох, вырвавшийся у меня при взгляде на грудь Ноя, отражавшуюся в зеркале.

Руки, пресс, грудь, плечи… ни капли жира, только литые мышцы – прекрасное мужское тело с гладкой кожей. Сердце зачастило, а все тело обдало жаром. Я быстро отвела взгляд. Сейчас не время и не место пускать на Ноя слюни.

– Я тут, – сообщила я, подошла к огромной ванне и вылила в воду приличное количество лавандовой пены. Затем вернулась к Ною. – Готов?

Он отрешенно кивнул.

– Если ты настаиваешь.

– Ты можешь не снимать трусы… плавки или боксеры. Ладно?

– Как будто это имеет значение, – пробормотал Ной и снял спортивные штаны. Под ними оказались боксеры. – Какая разница? Мне все одно, смотришь ты на меня или нет.

– Я уважаю личное пространство и смотреть не буду. Обещаю.

Черты его лица смягчились, и с моей помощью он направился к ванне. Медленно, как старик. У ванны я придерживала его, но смотрела в сторону.

Не говоря ни слова, Ной снял боксеры, и я сдержала слово: не смотрела на него, пока он не уселся в воду, где его по пояс покрыла пена.

– Как вода? Подходящей температуры?

Выражение его лица ответило на мой вопрос даже прежде, чем он заговорил.

– Идеальной, – Ной откинулся на бортик ванны и прикрыл глаза.

– А лаванда? Не режет твой гиперчувствительный нос?

Он не улыбнулся – его улыбку мне еще только предстоит увидеть, – но выглядел умиротворенным, и мне этого было достаточно. Я обессиленно рухнула возле ванны. Отступившие паника и страх полностью опустошили меня.

– Ты можешь идти, Шарлотта, – мгновением позже, все еще не открывая глаз, сказал Ной. – Дальше я справлюсь сам.

– Боюсь, ты можешь уснуть здесь. И потом, тебя и так слишком надолго оставили одного.

Ной повернулся ко мне, его взгляд остановился на моем подбородке. Покрасневшие и влажные прекрасные глаза пытались найти меня, но не могли. Он снова закрыл их и откинулся назад, уголки его губ опустились.

Мою грудь стеснило, сердце заныло. Как же мне хотелось, чтобы он не чувствовал себя таким разбитым и несчастным.

Отдохнув и немного отмокнув, Ной взял мочалку, потер ею лицо и уронил руки. С каждой минутой он становился все слабее. Я прочистила горло.

– Меня тысячу раз мыли в больнице и реабилитационном центре. Думал, этого больше не повторится, – он протянул мне мочалку. – Подумаешь, помоют еще раз.

Я пыталась не обращать внимания на близость Ноя и то, что он был обнажен. Руки подрагивали, когда я собралась коснуться его лица.