Свет между нами

И когда девушка, делящая с тобой дом, оказывается прекрасной не только в душе и сердце, но и телесно, когда оказывается, что она столь же нежна на вкус, как и ее характер, на ум опять приходят эти «может быть».

Может быть, мои слова, сказанные ей, – ложь. Может быть, я могу быть тем, кто ее заслуживает. Может быть, стиснув зубы и исходя по́том, как на физиотерапии, я смогу влиться в мир слепых, чтобы ей не пришлось постоянно прибираться за мной и силком вытаскивать мою задницу на улицу. Бесконечная тьма никогда не рассеется.

Это данность. Но поцелуй с Шарлоттой был в ней вспышкой яркого света. Кометой.

Может быть. «Может быть» – это оттенки серого вместо черного. Сладчайшая пытка.

«Может быть» – это надежда.

Меня разбудил скрип паркета.

– Шарлотта? – сонно пробормотал я.

– Эм… привет, – ее голос мягкий и нежный, слегка встревоженный. – Прости, что разбудила тебя. Хотела посмотреть, как ты. Как себя чувствуешь?

Я сел, опершись спиной об изголовье кровати, и провел рукой по волосам.

– По мне словно грузовик проехал.

– Ты вчера ничего не ел. Хочешь поесть? Чего-нибудь легкого? Я делаю отменный ананасово-кокосовый смузи.

Я так устал оттого, что люди делают все для меня. Мне это надоело.

– Да, хорошо, – глухо ответил я. – Звучит заманчиво. Спасибо.

Некоторое время из кухни доносились шаги Шарлотты, разные звуки и гудение блендера. Затем она вернулась, а с ней и ее сладковатый аромат ванили, смешанный с запахом ананаса.

– Спасибо, – тихо поблагодарил я и сделал маленький глоток из холодного стакана, который Шарлотта вложила мне в руку.

 – Вкусно.

– Меня мама научила делать смузи, – в ее голосе слышалась улыбка. – Правда, она всегда использует свежий ананас, который трудно достать в Монтане. Я же скорее пальцы себе отрежу, чем разделю эту штуку. С замороженным гораздо меньше мороки. Надеюсь, ты не против.

В наступившем молчании я ясно услышал вздох Шарлотты.

– Ладно… что ж… тебе еще что-нибудь нужно?

«Что мне нужно, – внезапно осознал я, – так это вытащить свою пятую точку из этой постели, а еще лучше из комнаты».

Ради Шарлотты. Полагаю, и ради себя, но в большей степени ради нее. Мне нечего дать ей, ни одной чертовой вещи, но я могу доставить ей маленькую радость в ее нелегкой работе. Я могу хотя бы это.

– Мне хотелось бы пройтись сегодня, если ты не откажешься. Может быть, днем?

– О, да… да! Конечно! Я могу собрать нам обед. Мы можем поесть в парке.

Среди людей? Что-то не хочется. Но у нее такой счастливый голос.