Свет твоей души

А после его взгляд потерялся где-то в складках дурацкого платья, и он, закрыв колбу, заткнул ее себе за пояс брюк.

А я опять сглотнула. Так, Мариночка, и куда же подевалась вся твоя уверенность? Задрала подбородок.

– Хочу новую сделку! – потребовала я почти уверенно.

Маг послал мне раздраженный взгляд.

– Ты постоянно чего-то хочешь, – с новым укором подметил он.

Он как-то неопределенно хмыкнул и махнул рукой, мол, продолжай, пока я добренький. Ну и я набралась смелости.

– Хочу остаться здесь на ночь. – Сказала и поморщилась от того, как двусмысленно это прозвучало.

Маг смотрел на меня немигающим взором целую маленькую вечность, а потом его губы изогнулись в хитрой улыбочке. Знала я эту улыбочку. Очень хорошо знала.

– Нет, нет и нет! – тут же запротестовала я. – Даже и не думай обольщаться. Просто спать. И все.

– Ты хочешь увидеть новый сон, – заявил он самодовольно. Вот так просто этот гад разгадал все мои планы, будто они были написаны у меня на лбу.

Я бы не сильно удивилась, если бы услышала подобное заявление от милого гномика. Или от короля драконов. Да даже, блин, от горного тролля! Но только не от темного мага, чье имя нельзя было называть. Или можно, не суть! Не от Брадура.

– Мне пора волноваться по этому поводу? – попыталась пошутить я.

Мужчина покачал головой.

– Нет, красавица. В свою команду я тебя все равно не возьму. Ты же моя жертва, забыла?

– Ах, да, – подыграла я.

Он сел поудобнее на кровати, свел вместе брови и медленно положил руку на мою ногу. Я ее попыталась отдернуть, но упрямый маг схватил ее и вернул обратно.

– Ты отличаешься от ведьм… моего времени, скажем так. Все они были такими нежными, ранимыми, неприступными. Как цветки.

– Даже темные? Даже некромантки? – удивилась я. И Брадур неожиданно кивнул.

– Они могли умертвить все селение сильнейшим заклинанием, но когда мужчины касались их, сгорали от смущения.

Я снова отдернула ногу, когда его наглая конечность поползла вверх к моей коленке.

– Хочешь сказать, что я развратная личность? – возмутилась я. А потом вдруг вспомнила последний сон про него и Гривельду, и стало до жути обидно за девушку. Его жену, между прочим. Свет его души, его жизнь, как он сам ее нарекал. – И что же, невинность Гривельды тебя тоже раздражала?

Брадур расхохотался. Неожиданно.