Свет твоей души

 – Похлебка у них противно-кислая, но в целом, гостеприимный народ. Ой, а какие у них рынки!

Она казалось оживленной и беззаботной, будто и не разрушала половины эльфийской деревни еще минуту назад.

– Кстати, надеюсь, у тебя нет боязни высоты? Знаешь, ты уже вторая женщина, которую мой муж будет катать на свое спине, и скажу честно. Меня это ужасно бесит!

Как только она это сказала, несколько зданий рухнули окончательно. А сама Эрин заклубилась Тьмой, пока под ней не образовался огромный дымчатый дракон.

– Она не контролирует это, – виновато произнес Рэн. – Но я верну мою Касэрин.

Последнее он проговорил скорее для себя.

А затем его окутал белый туман, и вскоре вместо хулигана-эльфа передо мной стоял драконище.

У меня был выбор. Сбежать, спрятаться ото всех и ждать чего-то. Или же сесть дракону на спину и улететь в безопасное место. И хотя я прекрасно знала, что такого места для меня нет, все равно решила не упрощать злобному магу задачу.

Кое-как я взобралась на спину самому настоящему дракону. Сидеть на нем было ужасно неудобно. Его чешуйки были блестящими, но очень твердыми. Схватившись за самые большие, я прижалась, практически разлеглась на чудище и для спокойствия закрыла глаза.

– Не бойся, – пророкотал дракон и взмахнул крыльями.

Сердце в который раз заколотилось от страха. Но стоило вспомнить о трагедии, и такая несущественная мелочь, как полет на драконе, показалась развлечением. К чему бояться, если еще вчера я была готова добровольно распрощаться с жизнью?

Мы летели не очень высоко, но я прекрасно видела открывающийся вид на разноцветные лоскутки полей. Чуть дальше виднелся лес, а за ним невысокие горы. Я смотрела на все это отстраненно, апатично.

Странная девушка на дымчатом драконе поравнялась с нами и, недовольно хмурясь, обратилась ко мне:

– Лететь нам около пяти часов. Но здесь в небе время ощущается иначе. Ты и не заметишь.

Я кивнула. Все казалось несущественным, лишенным смысла. Сунув руку в карман, нащупала пирамидку в надежде, что снова услышу голос Сатара. Но ничего не происходило.

Какая страшная, бессмысленная просьба.