Свет в ее глазах

Не блондинок, не брюнеток, не худых и не полных, не высоких и не низких, а только ее. Дерзкую, непокорную, необузданную, словно огонь. Я хотел, чтобы она сопротивлялась, чтобы ненавидела меня и мечтала убить. Ведь от этого каждый сокрушительный поцелуй, каждая царапина от ее ногтей и каждое движение языка в моем рту ощущалось ярче.

Я собирался сделать это снова. Поглотить, подчинить и сломать ее чертову волю. Показать, что она не нужна мне, что не стоит ни гроша, как старая потрепанная вещь, но по-прежнему находится в моей власти.

Я стащил Джоанну со стола и развернул к себе спиной, задрал юбку и, поглаживая ее живот, проник рукой под черные хлопковые трусики, касаясь ее между бедер. От контакта кожи с ее влажной плотью меня едва не сбило с ног. Я услышал стон и только через секунду понял, что он принадлежал мне.

– Вот, о чем я говорил. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но здесь ты всегда будешь влажной. Только для меня, Джоанна.

– Заткнись, ты раздражаешь меня своей болтовней… Ах!

Ее гневная речь окончилась всхлипом, когда я нашел ее клитор.

Джоанна начала двигаться, ягодицами вжимаясь в мои брюки и распаляя меня еще сильнее. Рукой она накрыла мою руку и сильно сжала ее. Я думал, что она захочет прекратить все, но нет, Джоанна лишь сильнее надавливала на мою руку, прижимала к своей киске, заставляя мои пальцы кружить над клитором.

– Раздражаю тебя, говоришь? А твое тело кричит мне о другом, чертова лгунья, – грубым голосом выдал я, чувствуя, как она сжимает бедрами мою руку.

 – Помнишь, как я обещал тебя наказать, разложив на столе в ресторане?

Она замычала в ответ, запрокидывая голову и затылком прижимаясь к моей груди. Запах ее кожи проник в мои легкие, а затем подчинил себе все мое тело. На секунду я потерял концентрацию, сердце забилось так сильно, что возникла боль в груди. Ее парфюм не изменился, она пахла так…

Так пахнет предательство и ложь.

– Можешь не отвечать, – усмехнулся я, возвращая себе самообладание и очерчивая кончиком языка краешек ее уха. – Лучше назови мое имя.

Я скользнул в нее двумя пальцами, переходя сразу на быстрые ритмичные толчки. Она жалобно застонала, выгибаясь и снова вжимаясь задницей в низ моего живота. Я выдохнул сквозь сжатые зубы. В брюках было безумно тесно и сладостно больно.

Моя рука замерла в ее трусиках.

– Назови мое имя, Джоанна, – приказал я, опуская подбородок на ее плечо.

Она сжала губы и отрицательно покачала головой. Я зарычал и прикусил мочку ее уха.

– Назови. Мое. Имя.