- Закрываешься, стоит мне приблизиться. Избегаешь разговоров. Я не романтик, и никогда им не был. Вся моя жизнь посвящена работе. Что я делаю не так? Почему не могу добиться благосклонности? Ты как снежная королева - холодна и неприступна.
Ольга выронила ложечку, которой помешивала чай, и затаила дыхание. Ей и в голову не могло прийти, что Сергей воспримет ее поведение как нежелание сблизиться. Ведь истинной причиной скрытности был Виктор, страх рассказать о нем правду.
- Наверное, я тоже не романтик, - Ольга сделала первый робкий шаг навстречу.
- И мне тяжело строить серьезные отношения. Я... после развода не встречалась ни с кем. Только с тобой. Однажды.
Сергей улыбнулся. От одного воспоминания о прошлой встрече лицо его преобразилось. Столько тепла появилось во взгляде, столько трепетной нежности.
- Странно, тогда мы совершенно не знали друг друга и, тем не менее, так легко сошлись. Что изменилось с тех пор? Неужели мы слали другими?
- Вовсе нет, - отозвалась Ольга. - Тогда я знала, что это ненадолго, потому позволила себе слабость.
Сейчас я хочу большего, чем одна встреча. И Виктор... больше всего думаю о нем. Я вижу, как он привязался к тебе. И ревную.
Сергей удивленно охнул и заметил румянец на щеках Ольги.
- За прошедшую ночь перебрал в голове все возможные варианты, но подобного не предусмотрел. Думаешь, я буду плохим отцом? Боишься, что не приму Витька? Или откажусь от вас обоих?
Щеки Ольги поменяли цвет на молочно-белый. Но эту бледность Сергей расценил по-своему:
- Я не такой, как твой бывший муж.
Своего ребенка никогда бы не бросил. И не простил, если бы меня попытались с ним разлучить насильно. Потому сейчас делаю все возможное, чтобы с Виктором ничего не случилось.
Ольге захотелось надавать себе подзатыльников. Мало того, что считала Сергея преступником, не имея доказательств. Так еще и лишила собственного сына отца. А отцу не позволила участвовать в жизни сына. И сейчас, вместо того, чтобы дать Виктору и Сергею наверстать упущенные годы, всячески противилась.
- Я так привыкла защищать сынишку от всяческих напастей, - призналась она, - что не могу видеть, как мою роль выполняет кто-то другой. Понимаю, как глупо это звучит, но... прости, мне пора."
"Она поднялась и, пошатываясь, будто больная, направилась к выходу. Сергей поддержал ее под локоток и заметил:
- Это не глупо звучит. Ты хорошая мать и пытаешься оградить Витю от всех бед. Даже мнимых. Но я постараюсь тебя переубедить.
- Спасибо, - просияла Ольга.
