Свет во мраке

Но думал он не только обо мне! По его замыслу мне доставалось живое, но «пустое» тело готовое принять в себя чужую воющую душу. А он забирал себе душу! Сладкую и невинную душу собственной внучки!

— Зачем?

— Душа кровного родича… это нечто весьма ценное… — жутко ухмыльнулся Тарис, показав в оскале почерневшие десны — В моих кинжалах кричат и плачут мои ублюдки племянник и племянница, незаконнорождённые, тайные и приблудные. Мой брат прятал их, скрывал от чужих глаз и слухов. Но мои посланцы нашли их… и сумели вывезти в Западные Провинции, в Инкертиал, где я уже поджидал их рядом с двумя жертвенными алтарями залитыми морем крови… И всю дорогу их держали впроголодь — чтобы в момент ритуала они ощущали именно это сильнейшее чувство — голод! Вечный жгучий голод! И страх! Эти чувства отныне вечны.

Кинжалы жаждут жизненной силы и сделают все, чтобы уцелеть. Старый лорд мечтал о том же. Сын и внучка. Идеально для пары новых сильных инструментов… Но его сын погиб, насколько я знаю. Внучка сумела уцелеть, если я правильно понял твои слова. Все просто, чужак! Мне тело — ему душа. И кто знает, чей грех страшнее! Тело — пф! А вот душа бессмертна…

— Вы все настолько мерзки, что я не ощущаю даже гнева — признался я, делая шаг вниз — Я не ощущаю ничего кроме брезгливости. Кровопийца. Ненасытный кровопийца. Тебе не хватило бы даже имперского трона! Сядь ты на него — и весь мир содрогнулся бы в череде ужасающих войн! Потому что таким как ты всегда мало! Вас не насытить ничем! И никогда! Таких как ты надо не убивать.

И не повергать. Таких как ты надо изничтожать! Не оставлять после вас ни малейшей памяти! Мерзость!

— А ты сам?! Скольких ты убил?! Ты знаешь, как называют тебя шурды?! Меня они называют богом! А тебя — лютым убийцей! Пожирателем шурдов! Ледяной смертью!

— Шурдов больше нет — ответил я, сжимая в руке тесак — А если кто и выжил, то вскоре они будут называть меня богоубийцей!

— Стой, чужак! Всегда успеем сразиться! Я хочу говорить!

— Нет.

Ты хочешь, чтобы тебя слушали. Ты жаждешь монолога, в котором изольешь на весь мир пропитанных ядом водопад жалобных слов. Я не осуждаю тебя за жажду власти. Трудно быть вторым в императорской семье и при императорском дворе, где в тебе видят не ребенку, а будущий рычаг мощнейшего влияния. И желание быть первым — законное право каждого.