Светлая проблема темного куратора (СИ)

Поэтому я обвила Ихласа руками и ногами, а затем выдохнула ему в губы:

Руки на моей спине сжались чуть сильнее, а куратор шепнул:

К тому, что последовало за этим, я оказалась совершенно не готова. Он наклонился и поцеловал меня.

После первого же прикосновения губ я забыла обо всем. Вопреки той нежности, с которой Ихлас продолжал удерживать меня, этот поцелуй оказался требовательным и собственническим. Он подчинял меня себе, заставлял разжать губы, сплестись языками. И словно каждым движением говорил: “Ты моя”.

Когда мы смогли оторваться друг от друга, я с удивлением обнаружила, что “темный свет” проник внутрь моего тела.

Я бы восхитилась тем, как искусно управляет магией Ихлас, но в этот момент горячие губы коснулись моей шеи. Мысли снова выбило напрочь, и воздух между нами словно сгустился. Я даже не думала о сопротивлении. Наверное, приняла бы все, что этот мужчина пожелал бы сделать со мной.

Но на следующем осторожном стежке “темный свет” внутри сильнее переплелся со “светлой тенью”, и сознание целомудренно кануло во тьму.

В эту ночь мне ничего не снилось. Но первым, что я ощутила при пробуждении, было тепло темной магии. Открывать глаза не хотелось, в голове царила блаженная пустота. Только правое предплечье саднило, будто на нем были царапины… Царапины?

Я с усилием разлепила веки. Первым, кого я увидела, был виновник этой боли. Сильвестр спал на другом конце широкой постели, свернувшись в серый пушистый шар.

Но самым худшим оказалось то, что моя щека покоилась на обнаженной груди Ихласа, а расцарапанная рука обнимала мускулистый торс… Правда, воспоминания о прошлой ночи оказались хуже этого факта.

Я резко дернулась, пытаясь нащупать внутри хоть какую-нибудь магию. Но ничего не почувствовала. Зато обнаружила, что мы лежали в незнакомой комнате, а в окна светило яркое солнце.

Правда, рукава рубашки все еще закатаны, а верхние пуговицы расстегнуты. Но есть надежда, что ничего страшнее запретного поцелуя между мной и куратором не произошло.

Тяжелая мужская ладонь придавила меня обратно. Я едва не уткнулась носом в медальон, который заметила на шее своего учителя еще ночью. И поняла, что на простой серебряной пластине выгравирован пальмовый лист.