— Рюмин сказал, зачем явился?
Аграфена покачала головой.
— Знаю только, что привезли какой-то приказ. Ваша матушка велела мне вас найти. Анна Николаевна примет Рюмина в гостиной.
— Идем.
Интересно, знал ли секретарь, что отца и старшего брата здесь нет? Если они пришли нас арестовывать, то их ждет большое разочарование. И пара сюрпризов от меня лично.
— Где Татьяна? Ваша матушка велела…
— Спрятал, — отрезал я. — На всякий случай.
— Отлично.
Казалось, Аграфена немного успокоилась. Я же решительно распахнул двери флигеля и двинулся в гостиную.
— Алексей Иоаннович! Ваша светлость, вы так возмужали…
Мерзкая рожа Рюмина расплылась в снисходительной улыбке. Невысокий, тучный, с глубокими залысинами на круглой голове. Алый придворный мундир лишь подчеркивал его несуразность. Однако маленькие хитрые глазки не бегали. Этот человек чувствовал себя слишком уверенно на нашей территории.
— Не растрачивайте время на любезности, Иван Петрович, — отрезал я. — Раз уж силой ворвались в дом моей семьи.
Рюмин театрально всплеснул руками.
— Что поделать… Ваш управляющий переусердствовал с мерами безопасности. У меня срочный приказ, который я должен доставить лично в руки вашей матери. И напомню, что я уполномочен применять силу в интересах выполнения поручений…
— И что же в этом поручении настолько срочного, раз вы явились сюда лично, Иван Петрович? — прозвучало из распахнутых дверей.
У меня в груди разлилось приятное тепло, когда я услышал голос светлейшей княгини. Она вошла в небольшую гостиную в сопровождении своих дам, но все внимание было приковано только к ней.
Так всегда было с самой ее ранней юности. Ибо Анна Николаевна родилась потрясающей красавицей, а Татьяне и моей телесной оболочке повезло унаследовать ее гены.
Даже Рюмин вновь был сражен.
Высокая и стройная, матушка заявилась в костюме для верховой езды — она действительно была на конной прогулке утром, пока мы с Таней ездили на рыбалку. Светлейшая княгиня выглядела растрепанной — неслась домой во весь опор.
Она была природной платиновой блондинкой, и сейчас копна роскошных волос рассыпалась по ее плечам. Привыкший к затянутым в придворные платья дамам Рюмин смутился несколькими расстегнутыми пуговицами на ее блузке.
— Ваша светлость, — он изящно поклонился, ожидая, позволит ли матушка поцеловать ее руку. Но она лишь жестом пригласила гостя сесть.
— Аграфена, распорядись принести нам кофе, — проговорила она и велела своим служанкам выйти.
