— Как часто вы читаете новости, ваша светлость? — отдышавшись, спросил Рюмин.
— Как только появляется нечто, стоящее моего внимания, — отрезала княгиня.
— В таком случае я бы посоветовал вам уделить внимание вчерашнему выпуску журнала «Тайное и явное». Информация, которую вы узнаете, окажется крайне ценной для понимания причин столь радикального шага со стороны Совета регентов.
Я не выдержал и рассмеялся.
— «Тайное и явное», Иван Петрович? Это же желтуха, которая пишет о несуществующих цивилизациях и теориях заговоров.
— Прочитайте… Это все, что я могу вам сказать. Я и так поведал вам слишком много. Простите, мне нужно ехать. От кофе, пожалуй, откажусь.
Рюмин поднялся и на шатающихся ногах направился к дверям. Заклинание сна как раз прекратило действовать, и привалившиеся к стеночке гвардейцы в недоумении разлепили глаза.
— Скажу Скуратову, что гвардии нужны защитные артефакты помощнее, — проворчал он. — Всего доброго, ваша светлость. С прибытием в Петербург не тяните. Если кто-то из ваших сыновей сможет попасть в Специальный корпус и хорошо проявит себя на службе, это действительно вернет вашей семье положение при дворе.
Ситуация сложнее, чем может показаться.
Княгиня жестом велела дворецкому проводить гостей и убедиться, что они действительно уехали. А сама заметила стоявшую в дверях Аграфену.
— Вот сейчас можно и напитки. Мне чаю, сыну — кофе.
Светлейшая княгиня ненавидела кофе и никогда его себе не заказывала. Это был наш тайный знак. Если она отправляла кого-то из своих помощниц за этим напитком, значит, следовало оставаться у дверей, не вмешиваться, но быть начеку.
— Это было безрассудно, Алексей, — строго сказала княгиня, когда нас оставили наедине с напитками и текстом указа.
Я сделал глоток.
— Ты прекрасно понимаешь, что следовало дать им отпор. Больше я не позволю им вас унижать.
— Но не сейчас… Пойми, Лешенька… Если они объявили всеобщие Испытания, значит…
— Значит, готовится большая заварушка, — отозвался я. — Мы давно понимали, что беспомощного императора захотят свергнуть.
Очевидно, переворот начали потихоньку готовить. Выясним, кто продавил этот указ — поймем, кто заинтересован. Хотя это и выяснять не нужно. Мы оба понимаем, у кого столько власти.
Светлейшая княгиня наградила меня тяжелым взглядом.
— Именно. Твой дядя. Мой брат. И сейчас нам нечего ему противопоставить — слишком много власти он сконцентрировал в своих руках.
Ага. Великий князь Федор Николаевич. Брат погибшего императора и дядя нынешнего умалишенного.
