Мы так и не притронулись к напиткам, а вот великий князь, усевшись напротив нас, налил себе молодецкую порцию кофе.
— Вы влезли не в свое дело, — сразу перешел к делу дядя. — Рюмин рассказал о том, какой прием вы ему устроили. Однако он умолчал о том, что навел вас на кое-какие сведения.
Матушка смерила брата высокомерным взглядом и все же налила себе чаю.
— А Рюмин не сказал вашему императорскому высочеству, что поступил неподобающе? — нараспев спросила она. — Что применил магическую силу и снес заклинанием ворота моей усадьбы лишь потому, что ощутил вседозволенность?
Федор Николаевич пригубил кофе и улыбнулся.
— Мне сказали об этом другие свидетели. И лишь поэтому я замял дело о применении силы к должностному лицу при исполнении императорской воли. В других обстоятельствах вас, Алексей Иоаннович, ожидал бы суд, штраф и запрет на использование силы на некоторый период… Но Рюмин действительно перешел границы. Однако я надеялся, что вы не примете его слова на веру.
— Значит, мы здесь именно потому, что ваш секретарь проболтался и навел нас на статейку в журнале? — спросил я.
Великий князь вмиг посерьезнел и посмотрел мне прямо в глаза.
— Вы здесь потому, что подошли слишком близко к информации, которую охраняет государство. И я стою перед выбором — заставить вас замолчать или сделать частью этого проекта.
Матушка едва не поперхнулась чаем.
— Прошу прощения, ваше императорское высочество, вы сейчас нам угрожаете? Я не ослышалась?
— Я констатирую факт.
Своими расследованиями вы поставили под угрозу секретность всего проекта! И от меня ждут действий. Я не могу спустить все на тормоза лишь потому, что мы родственники.
— Да? А когда на нас совершали покушения, в самом начале, что-то я не замечала твоего пристального внимания…
Матушка, конечно, была той еще сорвиголовой. От результатов этой встречи могло зависеть будущее всей нашей семьи. Но давить на великого князя нельзя — у него слишком много официальной власти. Впрочем, и я чувствовал, что этот разговор не приносил ему удовольствия, и он всем сердцем хотел сгладить ситуацию.
Как говорится, кровь — не водица. Какими бы интригами ни занимались побочные ветви Романовых, но моя матушка все еще оставалась потомком правящей ветви. А это значило очень многое в стенах Зимнего.
Я перетянул внимания на себя, чтобы разрядить атмосферу. Слишком много невысказанных претензий — я это понимал. Но сейчас важнее выяснить, что делать дальше.
