Светлый феникс

— Жертву принимаем.

— Один мой, — сообщил мужской холодный голос и в пентаграмме замертво пал лорд тан Хартлер, глава третьего рода стихии.

— Один мой, — вторил ему второй бог, и лорд тан Сайттар, глава второго рода света безжизненной куклой рухнул на пол.

— Один мой, — мелодичный голос богини Айваны разрезал пространство.

За мгновение до того, как сердце лорда тан Даррак перестало биться, он подумал о том, что цена за жизнь сына справедлива. Лорд Мэнрайд не сомневался, что именно его заберут боги.

Риск подобного при отмене древней помолвки существовал, ровно поэтому тан Скарлерр не желал участвовать.

Лорд Мэнрайд жалел только об одном — ему уже не доведётся увидеть близких и попрощаться с ними.

— Нита заждалась тебя, — ласково произнесла богиня, окутывая душу лорда тан Даррак, — вы оба уйдете на перерождение. Не соверши прошлых ошибок.

Первым, кто отмер и бросился к мертвому лорду Мэнрайду был лорд тан Аргхарай.

Его не смущал ни мрак, царивший в зале, ни все еще витающая в воздухе божественная магия, которая жалила кожу участников ритуала.

Мужчина думал о том, что его просьбу боги отвергли и сожалел об этом. В тот самый миг, когда лорд тан Аргхарай понял, что за ошибку, которую допустил Совет, крови сильнейших представителей хранителей иллами будет мало, он взмолился богам, так как хорошо представлял, кто именно будет отвечать за инициативу расторжения помолвки с их стороны.

Он хотел занять место главы первого рода тьмы, искренне веря, что такой человек как лорд тан Даррак должен был еще жить. И его жизнь куда ценнее, особенно в свете последних событий. Талант и сила, которыми обладал лорд тан Даррак полезнее и нужнее…

Но боги рассудили иначе, не ответив на мольбу, возможно, решив, что такая замена не равноценна.

Лорд Марсэмиар бережно приподнял лорда Мэнрайда, обхватив рукой его шею и с удивлением отметил, что мужчина улыбался.

Все же освещения не хватало, но, когда медленно рассеялась тьма, и окружающее пространство озарилось мягким светом, лорд тан Аргхарай был вынужден признать, что ему не почудилось.

Улыбка на лице погибшего совершенно точно была. Не жуткой, не страшной улыбкой мертвеца. И точно не оскал.

Скорее умиротворённой и полной какой-то надежды.