Светлый феникс

И причиной тому стала смерть девушки.

Миг, когда остановилось сердце Марины, Лейнард прочувствовал во всей красе: его бросило в жар, тело задрожало, а Сириус протяжно завыл в голове. Откат ударил по ним двоим со всей своей чудовищной мощью.

Но прежде, чем хоть как-то отреагировать, Лейнард рухнул на пол. Его ноги подкосились из-за боли, что прошила его тело. Мужчина уперся руками в мраморный пол, желая хоть как-то унять дрожь, сфокусироваться и не завыть как его иллами. Поверить в то, что леди Марина умерла, его мозг отказывался.

Он хотел прикоснуться к ней. Прижать к себе, сделать хоть что-то, чтобы вернуть ее дыхание и сердцебиение.

Жестокость богов он принять не мог.

Однако факт смерти леди Марины подтвердило еще одно событие: клятва, которую он давал во время ритуала обретения иллами, исчерпала себя, озарив его тело тремя вспышками: черной, светлой и радужной. Боги отменяли его клятву.

Какая злая шутка!

Лейнард попытался подняться. Он еще сам не понимал, что именно хочет сделать.

Мужчина будто забыл, что ритуал продолжается, и выходить из своего рунического места, нельзя. Все, о чем думал и чего хотел Лейнард – прижать к себе Марину. Его лишили подобного при ее жизни, сняв запрет лишь после ее смерти.

- Стой! – крикнул лорд тан Глоуддак. – Ритуал продолжается!

- Остановись, - вторил ему лорд тан Скарлерр. – Лорд тан Даррак, вам нельзя выходить из круга!

Мужчина слышал их сквозь туман, их голоса доносились до него раздражающим эхом.

Он снова попытался встать и у него почти получилось: на пару мгновений Лейнард поднялся на ноги, но тут же снова рухнул на колени. Таким жалким ему еще не доводилось себя ощущать. Однако мужчина не прекращал попытки.

В эту минуту Лейнарду было плевать на все: и на ход ритуала, и даже на свой род. Все, что имело значение – его женщина, которую он не сумел защитить, не сумел сберечь и помочь. И которой по воле богов не стало.

Глава четырнадцатая

Я плыла в тумане.

И совершенно не чувствовала боли. Наоборот, мной овладела такая странная безмятежность, охватило спокойствие и, наверное, пофигизм. Потому что даже думать о чем-либо было лениво. Я просто лежала, закрыв глаза, не сразу сообразив, что могу мыслить.

Сначала я поразилась тому, что не ощущаю боли. Потом за осознанием этого факта, пришло понимание, что я вообще ничего не чувствую. Это и побудило меня открыть глаза и поразиться обстановке.