Светлым магам вход воспрещен

– Чистая магия, – с гордостью, словно колдовала над странной поверхностью лично, объявила Элоиза.

– Вообще-то, темная, – поправила я, разглядывая подозрительную стену с безопасного расстояния. По ней, как по воде, бежала заметная глазу рябь.

– Позволь? – Шейн протянул руку Кэтти.

Она вложила пальчики в раскрытую ладонь и оказалась вовлечена в неловкий танец. Всего несколько па, но черная гладь стремительно просветлела, тени расступились. Появился замок Торстен, словно запечатленный с высоты птичьего полета. Темная громадина казалась абсолютно реальной: башни, переходы, пристройки, стеклянная крыша оранжереи.

– Это… просто удивительно! – охнула Катис, следя за тем, как появились живые облака, медленно заполнявшие изображение.

– Развлекаетесь? – раздался насмешливый голос Хэллроя. Скрестив руки на груди, он следил за нами из дверей.

– Показываем нашим гостьям живые картины Торстенов, – хмыкнула Элоиза, и от меня не укрылось небрежное «нашим». По всей видимости, себя она не считала гостьей.

– Что скажешь, Агнесс? – кивнул инкуб на стену.

– Впечатляет, – сухо отозвалась я, не опускаясь до восторгов.

Следующей в экскурсионном туре значилась смотровая башня, откуда, по словам все той же говорливой ведьмы, открывался чудесный вид на окрестности. Подниматься в мороз на ледяную верхотуру, чтобы поглазеть на заснеженные просторы, я считала верхом издевательства, но послушно поплелась за троицей. Хэллрой не торопился раствориться в недрах замка и присоседился ко мне. Кажется, даже пытался подстроиться под женскую поступь, но выходило паршиво.

– Скажи, Агнесс, тебе нравится изображать телохранителя? – тихо съехидничал он.

– Я здесь вместо дуэньи.

– Бдишь, чтобы наши голубки не наделали глупостей?

– И не только они, – сухо согласилась я.

По дороге к смотровой башне нам пришлось пересечь длинную галерею с портретами многочисленных Торстенов, осчастлививших мир своим уходом на тот свет. Подозреваю, не все отбывали с первого раза и по собственному желанию, но об этом жених, надумавший устроить экскурс в семейную историю, упоминать постеснялся.

Мы с инкубом держались в стороне. Красавчику давным-давно следовало слинять, но он почему-то продолжал упрямо составлять мне компанию, словно боялся, что я возьму и заскучаю.

– Тетушка Шерри, – отрекомендовал один из портретов Шейн. – Была сильнейшим зельеваром.