Свежий ветер (СИ)

- Кроме того, ему стоит научиться уважать Спектров как правую руку Совета, - заметил я, а затем, когда мне в голову пришла еще одна мысль, спросил: - Ты поэтому не стала спорить с ним на глазах у Совета? Чтобы у них создалось впечатление, что он понимает, что произошедшее сегодня никоим образом не затрагивает его? – Шепард кивнула в ответ; ее губы, пересеченные шрамом, – полоской светлой неровной кожи от носа до подбородка – все еще оставались недовольно скривленными.

- Так что он может перестать вести себя, будто случившееся каким-то образом означает, что он чего-то заслуживает, - произнесла она мягко, - и начать зарабатывать это право.

Я поразился тому, насколько точно она улавливала суть происходящего. Большинство оперативников спецназа проявляли способности в области тактики и с легкостью находили бреши в обороне противника, но помимо этого не могли поддержать беседу ни на какую другую тему. Не знаю, почему я ожидал, что и она окажется такой же, ведь все в ней, начиная с ее внешности и заканчивая ее позицией и званием единственного Спектра человечества, должно было дать мне понять, что она превосходила остальных более чем в одной области.

Кроме того, Джена была привлекательной в какой-то странной, пронзительной манере. Ее лицо было угловатым с высокими острыми скулами и кошачьими глазами, однако ее вечно нахмуренные в раздражении или концентрации брови не позволяли разглядеть их как следует. Ко всему прочему, коммандер Шепард являла собой воплощение слова «устрашение», хотя обычно меня не так просто запугать.

Даже не беря в расчет шрамы, которые она носила, словно медали, или то, что каждое ее слово, каждый жест буквально излучали уверенность, вы знали, что единственная причина, по которой вы все еще живы, заключалась в том, что у нее нет причин вас убивать. Сложно было осмыслить, что вся эта сила и способности заключены в одной женщине, которая, к тому же, была младше меня. Неудивительно, что они выбрали именно ее.

Джена оказалась более приятным человеком, чем я предполагал, а учитывая ее нетерпеливость и вечную занятость, было чертовски приятно осознавать тот факт, что она все же находила время, чтобы поговорить со мной. И… ладно, и она обладала лицом, на которое хотелось смотреть. Эпитет «хорошенькая» подходил для девочек вроде Уильямс, но Шепард напоминала мне ураган или грозу – прекрасную, мрачную и опасную. Она не была похожа ни на кого из моих знакомых.