Священник

Они просто еще не понимают его.

Моисей покачал головой.

— Нет, Аарон. Они понимают — и все равно отвергают Бога, — он закрыл глаза. — Разве мы не зовемся Израиль? Мы народ, который борется с Богом!

— И все равно Он выбрал нас.

— Да, но… — означает ли это, что любой может прийти к Нему и стать частью Израиля?

— Аарон, все кто перешел с нами через Красное море, стали частью нашего народа. И Господь сказал, что у нас должны быть одинаковые правила для израильтян и для чужестранцев.

Один Бог. Один завет. Один закон для всех.

— Но я думал, что Он собирался только нас вызволить из Египта и дать нам нашу землю. Это все, чего мы хотим, — место, где мы сможем работать и жить в мире.

— Да, Аарон, но земля, обещанная нам Богом, лежит на пересечении главных торговых путей. Она окружена могущественными народами, в ней живут люди, которые гораздо сильнее нас. Как ты думаешь, почему Бог дает ее нам?

От этого вопроса на сердце Аарона не стало легче.

— Чтобы они смотрели на нас.

— Чтобы они видели на нас дела Господа.

И тогда сказать, что Бог не является Богом, все равно, что отрицать силу, сотворившую небо и землю.

Каждый день казался хуже предыдущего. В один из таких дней Аарон и Моисей оказались перед большой разъяренной толпой, собранной Кореем, их родственником. Для большей уверенности Корей привел своих сторонников — Дафана и Авирона, глав племени Рувима. С ними пришли еще двести пятьдесят других начальников племен.

Это были хорошо знакомые Аарону люди — те самые, которых назначили помогать Моисею нести бремя вождя. А теперь они захотели больше власти.

— Ты зашел слишком далеко! — Корей стоял впереди своих сторонников, говоря за всех. — Каждый в Израиле был избран Господом, и Он с каждым из нас. Какое ты имеешь право вести себя так, будто ты выше всех этих людей Божьих?

Моисей лег перед ними на землю лицом вниз, Аарон последовал его примеру.

Он знал, чего они хотели, и чувствовал себя беспомощным перед ними. Но больше всего его пугало то, что может сделать Господь, увидев этот бунт. Аарон не собирался защищаться, зная, как слаба его вера и как многочисленны его грехи.

Корей крикнул остальным:

— Моисей вознесся над нами, как царь, а своего брата сделал своим первосвященником! Разве так должно быть?

Корей заносчиво вскинул голову.