Священник

— Моисей, я еще раз поговорю с Мариам. Сепфора твоя жена. Ее место рядом с тобой.

— Дело не только в Мариам, брат. Сепфора боится нашего народа. Она говорит, что они вспыльчивы и переменчивы, как ветер. Она уже видела, что люди не слушают меня. И что они не собираются слушать и тебя. Она понимает: я должен выполнять то, что говорит мне Господь, но боится за наших сыновей и думает, что ей будет безопаснее в шатрах ее отца, чем в домах Израиля.

Неужели удел их женщин создавать неприятности?

— Она просит тебя вернуться вместе с ней?

— Нет.

Она только просит моего благословения. И я его дал. Она заберет моих сыновей, Гирсама и Елиезера, обратно к мадианитянам. Она провела всю свою жизнь в пустыне. Они будут в безопасности с Иофором, — его глаза были полны слез. — Если есть на то Божья воля, то они вернутся ко мне, когда Израиль выйдет из Египта.

Из слов брата Аарон понял, что худшее впереди. Моисей посылал Сепфору домой к ее народу, туда, где она будет в безопасности. Аарон не сможет позволить себе такой роскоши.

Мариам и его сыновьям придется остаться и вынести все тяготы. У евреев не было выбора — только надеяться и молиться, что скоро наступит день избавления.

— Покажи мне чудо! — фараон взмахнул рукой и усмехнулся.

Смех, разносившийся по огромному залу, гулким эхом отдавался в висках Аарона. Самодовольный вид правителя говорил о том, что он не боялся никакой угрозы со стороны невидимого Бога. В конце концов, Рамсес был божественным сыном Осириса и Исиды, не так ли? И действительно, во всем своем убранстве, величественно положив руки на подлокотники трона, Рамсес выглядел богом.

— Поразите меня силой вашего невидимого бога рабов. Покажите мне, что может ваш бог.

— Аарон, — голос Моисея задрожал. — Бр-рось…

— Говори, Моисей! — Рамсес издевался над ним. — Мы не слышим тебя.

— Брось о-з-земь свой п-посох.

Смех стал громче. Стоявшие поблизости пародировали заикание Моисея.

Аарон встал перед Моисеем, заслоняя брата от насмешек толпы, и смотрел фараону прямо в глаза. Он не будет пресмыкаться перед этим презренным тираном, который смеется над Божьим пророком и держит в рабстве его народ!

Глаза Рамсеса, смотреть в которые никто не смел, сузились.

Аарон не отводил взгляда, вызывающе подняв вверх свой посох, а затем швырнул его на каменный пол перед правителем Египта. Как только посох коснулся земли, то превратился в кобру — тот самый символ власти, которым была украшена корона фараона.

Ахнув от удивления, слуги и свита отпрянули назад.