Священник

Мы должны отправиться в пустыню на три дня пути и принести жертвы Господу Богу, как Он и повелел нам.

Фараон помрачнел и стиснул зубы.

— Хорошо, идите. Я отпущу вас принести жертвы вашему Господу Богу в пустыне. Но не ходите слишком далеко, — он поднял руку. — Теперь поторопитесь и помолитесь обо мне.

Аарон заметил, как вооруженные воины сдвинулись с места, и понял, что смерть близка. Помолись Моисей сейчас, они бы погибли, как только бы он закончил молитву. Очевидно, властелин считал, что, убив двух стариков, он остановит Бога всей Вселенной, чтобы Он не исполнил Свою волю для народа израильского.

Моисей не обернулся, а снова заговорил с Рамсесом:

Аарон с облегчением выдохнул. Его брата не одурачили.

Плотно сжав губы, фараон притворился смущенным.

Моисей перевел взгляд со стражников на правителя.

— Но я предупреждаю тебя, не меняй опять своего решения и не отказывайся отпустить народ принести жертвы Господу.

Оказавшись в безопасности за пределами дворца, Аарон хлопнул Моисея по спине.

— Они хотели схватить нас, — он почувствовал, как надежда снова оживает в нем. Возможно, свобода уже близко. — Если мы уйдем на три дня пути в пустыню, мы сможем уйти совсем.

— Ты не слушал меня, Аарон. Вспомни, что я говорил тебе, когда ты встретил меня у Божьей горы?

Поставленный в тупик недовольством брата, Аарон рассердился.

— Я слушал, — ответил он. — Будут знамения и чудеса. Так и случилось. Я все помню.

— Аарон, но ведь сердце Рамсеса ожесточено.

— Тогда не молись за него. Пусть продолжатся бедствия.

— И что же, мне быть как фараон, который дает обещания только для того, чтобы их нарушать? — Моисей покачал головой. — Господь не человек, Аарон. Он держит Свое слово. И я должен держать свое.

Пристыженный и задетый за живое, Аарон смотрел, как Моисей идет молиться. Потом он последовал за ним, держась на некотором расстоянии. Почему они должны держать слово, данное человеку, который каждый раз нарушает свое? Его рассердило то, что брат молится за египтян и просит Господа облегчить их участь.

Подошли еврейские старейшины. Аарон поздоровался с ними.

— Мы хотим поговорить с Моисеем.

— Не сейчас. Он молится.

— Молится о нас или о фараоне?

Аарон покраснел, услышав в их словах свои собственные мысли.