Священник

Если бы они разбили в эту ночь всех своих идолов, и этого было бы недостаточно. Эту ночь на Египет навлек фараон, чья гордость стала проклятием для его народа.

Бог, создавший небо и землю, установил цену жизни, и это была кровь агнца. Ангел Господень уже близко, и он минует все дома, где дверные перекладины и косяки окрашены кровью. Кровь была знаком того, что живущие в доме верили в Бога Авраама, Исаака и Иакова. Верили достаточно сильно, чтобы выполнить Его повеление и довериться Его слову. Их могла спасти только вера в одного истинного Бога.

Аарон посмотрел на своего первенца, Надава, сидящего за столом вместе с братьями. Авиуд устроился поодаль, один в глубоком раздумье, а Ифамар и Елеазар — вместе со своими женами и маленькими детьми. Малыш Финеес поворачивал ягненка на вертеле над огнем. Когда он уставал, кто-то другой занимал его место.

— Дедушка… — Финеес проскользнул на скамейку рядом с Аароном, — что значит эта ночь?

Аарон обнял мальчика и посмотрел на своих сыновей, их жен и маленьких детей.

— Это Пасхальная жертва Господу. Господь придет сегодня в полночь, увидит кровь ягненка на нашей двери и пройдет мимо нас. Мы будем спасены, но Господь поразит старших сыновей египтян. От старшего сына фараона, восседающего на троне, до первенца узника в тюрьме; то же будет с их скотом.

В доме было совсем тихо, было слышно только потрескивание огня и шипение жира, капающего на горячие угли. Мариам молола пшеницу и ячмень, собираясь испечь хлеб без закваски. Тянулись часы. Никто не проронил ни слова.

Дом был наполнен запахом жарящегося ягненка и ароматом горьких трав, которые Мариам нарезала и положила на стол. Аарон проткнул ягненка.

— Готово, — сообщил он.

Мариам добавила масла в муку и перевернула тоненькие хлебные лепешки, которые она выпекала на круглой сковороде на углях.

Стояла глубокая ночь. Смерть была рядом.

Мужчины поднялись, препоясывая чресла и заправляя за пояса хитоны. Они надели сандалии и встали у стола с посохами в руках. Вся семья стала есть ягненка, горькие травы и пресный хлеб.

Раздался чей-то крик, от которого у Аарона мурашки побежали по коже. Мариам посмотрела на Моисея широко открытыми темными глазами. Они продолжали молча есть. Послышался новый крик, на этот раз где-то ближе, а потом душераздирающий вопль где-то вдалеке. Кто-то отчаянно взывал к Осирису.