Священник

 — Что ты здесь делаешь?

Аарон поймал себя на том, что ответ Моисея его разозлил.

— Разве все мы рисковали жизнью для того, чтобы ты умер в яме с глиной?

— Если я должен освободить мой народ, разве мне не нужно сначала узнать его?

— Ах, как благородно…

Мать защищала Моисея, как только могла:

— Не говорила ли я, что мой сын выберет свой народ, а не наших врагов?

Но разве от Моисея не было бы больше пользы, находись он во дворце, где говорил бы от имени евреев? Неужели он думает, что заслужит уважение фараона, работая бок о бок с рабами? Аарон не понимал брата, к тому же после стольких лет неравенства он не был уверен, что тот ему нравится.

Да и почему Моисей должен ему нравиться? Что на самом деле нужно этому юноше? А вдруг он шпион фараона, посланный разузнать, не планируют ли эти презренные евреи объединиться с врагами египтян? Подобные мысли действительно приходили в голову израильтянам, но они понимали, что под гнетом филистимлян им лучше не станет.

— Кто-то должен защищать вас! — сказал он брату, помогавшему ему спрятать следы преступления.

 — Подумай, что будет, если тысячи рабов восстанут против своих надзирателей. Вот, чего боятся египтяне, Аарон. Вот, почему они угнетают вас и пытаются до смерти нагрузить работой.

— Так вот, каким предводителем ты хочешь быть? Хочешь убивать их так же, как они убивают нас?

Разве таков их путь к спасению? Разве их избавитель должен быть воином, который поведет их на войну? Разве он должен дать им в руки меч? Ненависть, скопившаяся за годы рабства, переполнила Аарона.

О, как же легко поддаться ей!

Известия разносились быстро, как мелкий песок, гонимый ветром по бескрайней пустыне, пока не докатились и до самого фараона. На следующий день, заметив, что евреи ссорились друг с другом, Моисей попытался остановить их, но неожиданно услышал в свой адрес:

— Кто поставил тебя начальником и судьей над нами?

— Не думаешь ли ты убить меня, как вчера убил египтянина?

Израильтяне не желали видеть его своим избавителем.

Для них он был человек-загадка, ему нельзя было доверять.

На этот раз дочь фараона не смогла спасти своего приемного сына. Что остается делать человеку, которого ненавидит и преследует сам правитель, а соплеменники относятся с завистью и презрением?

Моисей исчез в пустыне, и о нем больше никто ничего не слышал.

Он пропал так быстро, что даже не успел попрощаться с матерью; она не переставала верить, что ее сын рожден освободить Израиль от рабства.