Священник

Но все же…

— Почему ты просто сидишь и не говоришь ни слова, Аарон? Ты же слуга Господа, правда? Ты его первосвященник. Разве Господь говорил только через Моисея? Разве Господь не направлял меня, когда я говорила с дочерью фараона? Разве Господь не давал мне слова? Бог призвал тебя, Аарон. Ты слышал Его голос и даже больше, чем Моисей, передавал людям слова Господа! Я никогда не думала, что Моисей сделает такой бездумный шаг.

Аарон ненавидел, когда Мариам вела себя так, как сейчас. Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, которым командует сестра, и ее сильная личность подавляет его.

Воля у нее была железная.

— Ты должна радоваться, что у тебя будет меньше работы.

— Что в нем неправильного?

— И ты еще спрашиваешь? — она гневно махнула рукой. — Просто пойди в его шатер и посмотри на нее! Ей надо вернуться к своему народу. Ей не место среди нас, не говоря уже о чести быть женой освободителя Израиля!

Аарон раздумывал, стоит ли ему говорить с Моисеем. Он действительно был очень удивлен, когда Моисей привел в свой шатер рабыню-кушитку.

Может, ему лучше поговорить с кем-нибудь из старейшин и только потом идти к брату? Что думают люди о браке Моисея? Мариам не долго будет держать язык за зубами.

Аарон стал сомневаться. Мариам пыталась предупредить его о Надаве и Авиуде, но он ее не послушал. А что, если сейчас он допускает очередную ошибку? Что, если стоит прислушаться к сестре и высказаться против новой женитьбы Моисея?

Волосы на голове Аарона встали дыбом.

Он поднял глаза, страшась Голоса.

Мариам выпрямилась и вздернула подбородок. Ее глаза горели.

Моисей уже ждал их, он казался растерянным. Над их головами заклубилось облако и, сгущаясь, стало спускаться вниз.

Мариам посмотрела вверх, ее щеки горели, она была в радостном возбуждении.

— Аарон, сейчас ты увидишь!

Он вздрогнул, когда облачный столп остановился у входа в скинию. Из облака раздался Голос:

Столп плотного тумана поднялся выше, и Аароном снова овладело мучительное чувство, что он согрешил.

В стыде он опустил голову.

Мариам тихо вскрикнула. Ее лицо и руки вдруг побелели, как у мертворожденного младенца; половина ее тела была изъедена проказой. Она упала на колени, крича и посыпая голову песком.

— О-ох! — стенал Аарон. Он протянул к Моисею дрожащие руки. — О, мой господин! Пожалуйста, не наказывай нас за этот грех, который мы совершили по глупости, — по всему его телу пробежал леденящий холодок страха.