Святой: гарпун для Акулы

Задачу тот поставил простенькую взорвать тачку вместе с залетным фраером, качающим права в городишке.

Тротил, подложенный прапором, поднял машину на воздух вместе с хозяином, его собакой и любовницей. Только вот парень, отправившийся на небеса, оказался не простой шестеркой, перешедшей дорогу бандюге, а бригадиром преступной группировки, спутавшимся с женой местного уголовного «короля».

Этого самого «короля» братки, мстящие за гибель товарища, долго пытали, а потом прикончили, сунув головой в бетономешалку. Подрывника, на которого указал перед смертью бандит, мальчики с бычьими шеями отловили перед входом на Белорусский вокзал.

Там, затащив обделавшегося от страха прапора в платный туалет, братки попинали его для острастки ногами, сломав ему переносицу и пару ребер.

Перекурив и облегчив мочевые пузыри, парни вспомнили приказ: доставить этого хренова спеца по фейерверкам со смертельным исходом для беседы. Судьбу прапора собирались определить лидеры группировки. По счастливому стечению обстоятельств, Петр Михайлович краем уха услышал о бывшем военном, баловавшемся с тротилом.

Подвыпившие мафиози праздновали за одним столом с генералом удачно обтяпанное дельце. Они принялись обсуждать способ казни. Спецы по взрывам на тот момент им не требовались.

Догадавшись по описанию внешности и некоторым другим деталям, о ком идет речь, Петр Михайлович веско сказал:

— Кадрами разбрасываться нельзя! Отдайте парня мне. За отступными дело не станет!

По просьбе генерала мафиози разыграли спектакль.

Прапор о представлении, естественно, не знал. Связанного по рукам и ногам мужика вывезли за город. Там его выгрузили из багажника и потащили к берегу реки. Затем синеющий от смеха верзила сунул в рот подрывника толовую шашку, стянув ему челюсти липким скотчем. Чиркнув зажигалкой, гогочущий ублюдок поджег бикфордов шнур.

— Ползи к реке, падла! Успеешь потушить — будешь жить! Попробуешь потушить о землю — пристрелю! — скомандовал палач, отбегая на безопасное расстояние.

Шнур был слишком коротким, а кромка воды далеко.

Проглотив жидкость, спасенный прохрипел:

— До гробовой доски… Михайлович… не забуду!

Позднее генерал признался, что представление состоялось по его просьбе, проникновенно заметив:

— Служи честно, Степа! Скурвишься — я тебя собственноручно динамитом нафарширую и прикурить дам.

Так прапор обрел нового хозяина, которому и служил с собачьей преданностью.

Ничего примечательного, кроме пробки на шоссе, в тот день больше не приключилось.