Святой: гарпун для Акулы

— Не гони тоску, Суворов! — Струна подсел поближе, толкнув собеседника плечом.

Понизив голос до шепота, слышного только им двоим, он скороговоркой зачастил:

— Святой не чета тебе. Конкретный мужик! С психушки он сорвался в два счета. Такой кипеж устроил! Больничку начисто разнес. Стебанутые шизики по всей округе расползлись, а Святой очкастого кенаря, который в его мозгах пытался поковыряться, вычислил и ой как жестоко наказал!

Вор сделал паузу, чтобы набрать воздуха. Передохнув, он продолжил:

— Так что, он за границей? — уже ничему не удивляясь, спросил Новиков.

— Слинял за кордон, но вернулся… Тоже чудик! — Последнюю фразу вор произнес с оттенком неодобрения. — Тусуется в Москве, пока не замели. Слушай, Суворов, может, нашему приятелю маляву толкнуть? У нас тюремная почта работает!

Предложение передать весточку товарищу по оружию застало Новикова врасплох. Он недоуменно нахмурился:

— Ну чтобы был в курсах! А потом. Святой зажиматься не станет. Посылочку сварганит, бабок подкинет. Может, еще чего-нибудь учудит! — развил мысль Струна.

— Не надо! У каждого своя дорога! — тихо сказал Новиков, размышляя об общности судеб ставших ненужными Отечеству офицеров.

Годы, проведенные в заключении, не сломили Виктора.

Но мир он теперь видел только в двух цветах: черном и белом. Так воспринимают окружающий ландшафт волки, не различающие оттенков.

Навязчивый собеседник не отставал.

— Виктор! — Струна спичкой ковырял в желтых прокуренных зубах. Откинешься на волю, чем заниматься будешь?

— Иди ко мне в связку!

— Карманы чистить? — невесело усмехнулся бывший офицер.

— Хотя бы! Чистое занятие! Три секунды страха, день гулянки от души! Знаешь, какие теперь тузы попадаются?!

— Струна, каждый день слышу от тебя одно и то же. Никакого размаха, никаких идей. Скучный ты человек…

— Презираешь! — заныл вор. — А я тебя уважаю, хоть ты и дурак. Круглый идиот.

— Это еще почему? — скорее по инерции, чем из любопытства, спросил Новиков.

— Прикинь! Отсидел порядочно. — Струна глубоко вздохнул. — Выйдешь конченым фраером.

— К друзьям подамся.

— Постесняешься позорить! — уверенно возразил Струна. — Кем ты к ним приедешь? Зеком, срок оттрубившим по полной… Не заливай, Витек! Совесть тебе не позволит в родных краях показаться. Ушел офицером — вернулся блатарем!

На работу тебе не устроиться, разве что ассенизатором.

— Годится! — бросил Новиков, с грохотом отставив кружку с чифирем.

— Опять маньку клеишь! — качнул головой Струна.