Святой: гарпун для Акулы

Никакого страха перед представителем власти в его голосе не чувствовалось. Так разговаривают начальники высокого ранга и крупные мафиози.

— Чего? — недоумевающе протянул милиционер.

— Где служебная этика? Где уважение к демократическим свободам граждан возрожденной России? — сыпал вопросами самоуверенный голос. — Набросились, как энкавэдэшные держиморды. Хорошо, что хоть стрелять не начали!

Новиков украдкой обернулся.

Отменно одетый молодой джентльмен подмигнул ему. На господине был распахнутый плащ, под ним темно-синий двубортный пиджак, рубашка в мелкую полоску, серые брюки, замшевые, немного испачканные вездесущей верхотурьевской грязью туфли.

Профессиональные кутюрье нашли бы в костюме говорившего массу изъянов, но для сотрудника районного отделения милиции сей прикид был верхом совершенства. Позволить себе носить столь шикарные шмотки мог исключительно авторитетный человек. Так, во всяком случае, расценил блюститель порядка.

— Отойдите, гражданин! Вы мешаете правоохранительным органам, артачился милиционер, чтобы сохранить лицо.

— Во-первых, я не гражданин, а товарищ, — с достоинством ответил незнакомец. — Во-вторых, я лучший друг правоохранительных органов России и лишь поэтому позволяю себе сделать замечание несомненно выдающемуся постовому города Верхотурье.

Такая загадочная и одновременно изысканная речь окончательно сбила парнишку в форме с толку. Дуло пистолета, до сих пор направленное на Новикова, самопроизвольно опустилось вниз.

Джентльмен в светлом плаще не выпускал инициативу:

— Что, собственно говоря, произошло?

— Вызвали… — сбивчиво забормотал милиционер. — Бабушки прибежали… Говорят, кассиршу грабят, а он под кассой сидит. Инка в него тяжелыми предметами бросается…

— Старушки-марафонцы примчались? — ехидно переспросил незнакомец. Посмотрите внимательно, товарищ младший сержант, эти бабушки жен декабристов помнят. Их возраст даже радиоуглеродным анализом определить нельзя.

А вы поверили их старческому маразму.

— Инна подтвердит! — растерянно сказал младший сержант. — Она заявление писать собралась.

Упакованный красавчик переключился на кассиршу. Он галантно подхватил подзаплывшую жирком даму и, не давая ей опомниться, что-то жарко зашептал на ухо. Постепенно рука джентльмена с локтя переместилась на талию, с которой в силу ее отсутствия соскользнула на солидных размеров ягодицы.

Презрительное, оскорбленное пофыркивание кассирши сменил легкий хохоток.