Святой: гарпун для Акулы

Повесят на собственных кишках!

Несколько медлительный ухажер Углановой затараторил как сверчок, на удивление быстро находя подходящие слова:

— Я не знаю этих людей. И знать не хочу! У вас страшная страна! спазматически сипел швед, оседая на дно ванны.

Обессиленный пережитым, Свенсон находился на грани нервного срыва. Святому пришлось выволочь его из ванны, обтереть насухо махровым полотенцем и, протащив волоком по коридору, уложить в постель, предварительно влив в глотку граммов сто пятьдесят коньяка.

Наутро постель была пуста.

Только сверху клетчатого пледа лежала написанная скорописью записка: «Не волнуйтесь. Я улетаю домой. Мне жаль вас». Подписана записка была латинской литерой «S».

Святой и Угланова, проспавшие поспешный отъезд воскресшего скандинава, рванули в Шереметьево. Когда такси парковалось перед зданием аэровокзала, лайнер, совершавший перелет по маршруту Москва — Хельсинки, выруливал на взлетную полосу.

Осмотрев залы и не найдя шведа среди пассажиров. Святой догадался подойти к служащей, оформлявшей регистрацию на рейс финской авиакомпании.

Миловидная девушка в элегантной форме вначале строго пресекла расспросы:

— Мы информации о клиентах не выдаем!

Дарья, чье лицо было знакомо многим по журнальным страницам, пустила в ход все свое обаяние:

— Ласточка, ну подскажите, пожалуйста, регистрировался ли господин Свенсон на этот проклятущий рейс? Оттаяв, девушка, польщенная вниманием известной журналистки, проверила по компьютеру список пассажиров.

Перейдя на заговорщицкий шепоток, она сообщила — Скажу по секрету, ваш приятель какой-то шальной.

Я на него сразу внимание обратила. Стоит, дергается, точно сквозь него ток пропустили, и все на часы поглядывает. Ему предлагали подождать. Скоро прямой рейс до Стокгольма, но он заупрямился… Улетел ваш Свенсон…

Бегство шведа не очень удивило Святого.

«Парня крепко зажали крутые ребятки Намяли бока и пригрозили уложить под землю. Европейцы народ деликатный, культурный. К подобному обращению не привыкли, а мы научились клин клином вышибать! Вот только кто нагнал страха на бедолагу Свенсона?»

Интерес к приключениям шведа носил чисто спортивный характер.

Но так продолжалось до поры до времени. Разбирая оставленные Свенсоном бумаги, Святой наткнулся на ничем не примечательную пластиковую папку. Она была набита всякой ерундой: газетными вырезками, клочками бумаги, начерченными от руки схемами, ксерокопиями и рекламными проспектами. Просматривая этот бумажный хлам, Святой присвистнул от удивления.