Святой: гарпун для Акулы

У рядов колючей проволоки Находкинского порта было сумрачно и тихо. Дальше начинались несколько метров «мертвой зоны», представлявшей собой сплошную яркую полосу света, за которой снова была спасительная темнота.

Справа виднелась вышка с охранником, слева поднималась кирпичная стена ангара высотой с пятиэтажный дом.

Святой первым начал подъем по почти отвесной стене.

Следом, кряхтя, карабкался Колька.

Им пришлось подниматься на самый верх. Где-то на уровне третьего этажа оказалось окно. Звон разбитого стекла прозвучал оглушительно громко.

Через мгновение он снова был на земле, но стоило ему сделать два-три шага, как нога за что-то зацепилась.

Хорошая реакция и армейская привычка всегда быть наготове сделали свое дело: Святой устоял там, где любой другой рухнул бы как подкошенный. Он протянул руку в темноту и тут же ее отдернул. Рядом с ним, уткнувшись мордой в край тюка, лежала собака. Кровь из перерезанного горла еще не успела засохнуть, и клочья шерсти торчали во все стороны. На ощупь пес был похож на вшитый в матрас кусок свинца.

Заметив собаку, Серегин поморщился:

— Кажется, здесь побывал твой приятель. Просто удивительно, как он всюду успевает.

— Это не он, — уверенно возразил Святой. — Новиков обошелся бы без крови.

Эти слова неожиданно разозлили Кольку.

— Не понимаю тебя, командир! Какой-то бывший зек…

Извини, бывший «афганец», держит нас за мальчишек. То, блин, сидит, душу изливает, прямо наизнанку ее выворачивает, а то вдруг бац — и нет его. Прямо человек-невидимка!

— Все сказал? — оборвал друга Святой и, не дождавшись ответа, сухо добавил:

— Не кипятись, Колька, и на Виктора не злись.

Он закрыл глаза, прислонился спиной к металлическому боксу и постарался расслабиться.

«В конце концов, — подумал Святой, — я ничем не отличаюсь от Новикова. Может, Голубев и был прав, когда ударился в религию, хотя, как пел Высоцкий: „В гости к богу не бывает опозданий“. Если бы Банников помнил об этом, он не стал бы так спешить оторвать кусок пожирнее от армейского пирога.

— Впрочем, — прошептал Святой, — моя жизнь обойдется и того дешевле.

И тут же одернул себя. Не в его натуре было скулить. Еще в Афгане, а потом в Чечне Святой понял простую вещь: важно не сколько лет ты прожил, а как.