Святой: гарпун для Акулы

Можно? Во-первых, пусть засунет свой шнобель ко мне… Я ему… — Виноградов понес такую виртуозную похабщину, от которой проступила краска даже у Рогожина, которого никак нельзя было назвать кисейной барышней.

В БРДМ зашелся смехом Колька Серегин.

— Подслушал, сморчок! — улыбнулся Святой.

— Пусть повеселятся парни! — произнес довольный командир роты. Казалось, он вот-вот раскланяется и начнет раздавать автографы. — Эй, Колян, не очень там… Штаны стирать придется, а с водой здесь туго!

— Не могу, товарищ майор! — высунулся раскрасневшийся солдат.

 — И вправду в штаны наделаю!

— Беги в кусты, пока есть время! — хохотал Виноградов.

— По машинам! — пронеслось вдоль колонны. — Приготовиться к движению!

Расчехленные стволы грозно уткнулись в густо-синее южное небо.

Святой поднес к губам эбонитовый кружок ларингофона.

— Давай, Рогожин, газуй! — звучал искаженный помехами голос комбата.

Батальон покидал территорию закрытого военного аэродрома…

— Предельное внимание! Въезжаем в город! Предельное внимание! — вышел на связь подполковник Орлов.

 — Рогожин, засекай участки, наиболее уязвимые для нас. Возможно нападение на колонну!

— Первый, все понял! Пока все нормально! — Святой не отрывался от триплексов.

Город был пустынен и молчалив. Проезжая окраины, старлей видел сгоревшие дома, завалы из бревен, перекрывавшие выход на улицы.

— Продвигайся к пединституту! — приказывал командир батальона.

Его корректировал подполковник-гэрэушник:

— Сворачивай налево!

В переговоры врывался Орлов:

— Седьмой, почему отстал? Дистанцию сохранять! Не растягиваться!

Колонна БРДМ десантно-штурмового батальона — зрелище устрашающее.

Вереница бронированных машин с включенными подфарниками, рыскающими башнями с чернеющими стволами пулеметов, горящими красными хвостовыми огнями привлекала внимание горожан. То в одном, то в другом окне появлялось бледное лицо. Люди с надеждой смотрели на грозные машины, в которых сидели — нет, не советские, русские воины.

Погромы в городе длились уже два дня.

Боевики «Ош аймагы» спровоцировали толпу на то, чтобы жечь дома узбеков и турок-месхетинцев. Юнцы орали националистические лозунги, мерзавцы попрактичнее грабили, садисты измывались над жертвами…

Центр был почти не тронут. Но улицы окраин превратились в сплошные пепелища и братские могилы.

— Товарищ старший лейтенант! Читали на доме? — спросил Серегин срывающимся от волнения голосом. Он вел БРДМ, изучая дорогу через приоткрытый смотровой люк.