Святой: гарпун для Акулы

Посодействуйте, товарищ подполковник, в переводе меня на другое место, — с наглостью обреченного заявил лейтенант Кунаев. — Климат жене противопоказан. Астма у нее.

Дронов отогнал просителя:

— По инстанции рапорт подавайте. Понятие служебной субординации вам неизвестно? Развели бардак на вверенном объекте! Солдат распустили. Посмотрите на взвод Рогожина: аккуратные, подтянутые, обмундирование выстиранное.

А ваши?! Мерзость запустения! Идите, лейтенант.

— Но, товарищ подполковник…

— И никаких но! — голосисто завопил он и замахал руками, как ветряная мельница.

 — Бегом марш от меня, разгильдяй! Ваша супруга более достойна носить погоны, чем вы!

Место ему не нравится, слюнтяй! В армии не выбирают. — Дронов был в ударе. Обычная брезгливая вежливость сменилась разухабистой матерщиной.

Кунаев отскочил как ошпаренный, побежал к себе, откуда немедленно донеслась не менее виртуозная брань слышавшей все жены. Святой приготовился дать отпор Гоблину.

— Я семью Сулейманова беру под личную ответственность, — заявил он подполковнику.

 — У него женщины, ребенок больной на руках, какое там к лешему оружие.

— Под вашу ответственность пусть остается! — внезапно легко согласился Дронов. — Вы что думаете, я не человек?

Как вы меня там прозвали — Гоблин?

— Откуда вам известно? — опешил Святой.

Прозвище имело хождение исключительно среди солдат батальона и родилось недавно.

— Должность и профессия обязывают! — усмехнулся Дронов и действительно стал похож на человека. Подполковника что-то тяготило.

 — Послушайте, Рогожин, вы честный офицер. Если бы вы узнали, скажем так, о неблаговидных деяниях своего начальника, как бы поступили?

— Рапорт бы подал. Но у нас сволочей в батальоне не держат.

— Я уже слышал это! Не надо повторяться! — слегка раздраженно заметил Дронов. — А если начальник недосягаем для критики и в некоторой степени для правосудия?

— Напустили вы тумана, товарищ подполковник. «Крыша», что ли, кремлевская над начальником?

Дронов замялся. Вышколенность сотрудника военной разведки мешала ему быть откровенным.

— Факты, Рогожин, у меня имеются. Весьма неприглядные факты, отчетливо произнес он и посмотрел старшему лейтенанту прямо в глаза. Касаются они генерал-майора Банникова…

Настала очередь вздрогнуть Святому. Гэрэушник нарушает кастовую круговую поруку! Это или провокация, или…

Разведчик вдруг спохватился и замолчал.

— Забудьте о нашем разговоре. Рогожин! — попросил Дронов. — Ради собственного блага забудьте.