Святой: гарпун для Акулы

Семь лет исправительно-трудовой колонии… лишение воинского звания… Ходатайствовать перед Верховным Советом Российской Федеративной Республики о лишении правительственных наград Новикова Виктора Борисовича…

«Эх, были бы эти награды у меня на груди, сам бы сорвал их, швырнул под нос судье!.. — вертелась нелепая мысль в гудящей, словно церковный колокол, голове десантника. — Семь лет лагерей! За что?»

С последним звуком, срывающимся со старчески подрагивающих губ судьи, боевой офицер как бы перешагивал невидимую грань, разделившую два мира Там, во втором, были пересыльные тюрьмы, столыпинские вагоны, шмон контролеров и лай сторожевых собак, еда, похожая на помет, хмурые, недоверчивые взгляды сокамерников.

Новиков перешел в иное измерение, пропитанное подлостью, унижениями, тоской и ненавистью;

Тушу свечу, что миру угрожает, Покамест все огнем не запылает.

Лишь немногие, чье подлое благополучие зависит от народного горя, делают войны.

Степной орел-стервятник дрейфовал, раскинув крылья, на восходящих потоках теплого воздуха, поднимавшегося от прокаленной каменистой равнины киргизского мелкосопочника.

Круглые, с оранжевым ободком, глаза птицы следили за людьми, которые цепочкой растянулись по равнине. Эти двуногие существа редко посещали пустынные владения царя пернатых, и орел ветревоженно выписывал над солдатами широкие круги.

— Падаль выискивает! — Младший сержант Серегин, запрокинув голову, любовался полетом птицы. — Красавец, а питается мертвечиной… Каприз природы!

— Гадина пернатая! — откликнулся замыкающий цепочку Скуридин.

— Не каркай, Скуридин! — сплюнул младший сержант. — Слон, возьми у него рацию. Скуридин подыхает…

Голубев остановился, пропуская мимо себя товарищей, молча принял рацию и забросил обе лямки на одно плечо.

— Сколько до поселка? — шепотом спросил у Серегина его друг Черкасов, не желая выдавать, что устал.

— Ближе, чем до дембеля…

Отряд старшего лейтенанта Рогожина шел к заброшенному поселку, отмеченному на карте крохотной точкой с примечанием о наличии источника воды.

Второй год десантно-штурмовой батальон спецназа подполковника Орлова не мог выбраться из Киргизии. Самого подполковника после Оша комиссовали из армии: травма вызвала инсульт, а потом паралич левой половины тела. Орлов попросил, чтобы его не провожали, не хотел показывать перед батальоном свою немощь.