Святой Грааль

Тот мчался вдоль стены неслышно, как огромная летучая мышь, его руки рассекали воздух бесшумно, а под ногами не скрипнуло, не щелкнуло, в то время как под Томасом гремело и грохотало, словно ворвался в посудную лавку на боевом коне.

— Сэр калика, кого ловим?

— Вора, который за чашей…

Томас испуганно пощупал суму, с которой теперь не расставался, отстал, а когда с огромным трудом догнал Олега, чуть глаза не вылезли на лоб, а сердце бешено колотилось. Калика на бегу бросил, не поворачивая головы:

— Сэр Томас, возвращайся в гостиницу! Клянусь, я только прослежу за одним неясным человеком.

Сразу вернусь! А штурмовать крепость врага будем вместе, клянусь бородой Рода! Или невинностью Пречистой Девы, если хочешь.

С этими словами он так наддал, что Томас сразу потерял из виду его мелькающую в темных переулках спину. Сплюнул, чувствуя плотную загустевшую слюну, остановился. Сердце трепетало, как маленькая птичка в горле, вот-вот выпорхнет. Пот катил градом, в ушах шумел прибой. Его раскачивало — давно в полных доспехах не бегал.

Калика затеял драку, чтобы спугнуть неизвестного агента, а затем погнаться за ним — ясно. Он, Томас Мальтон из Гисленда, сделал бы точно так же, применив изощренную военную хитрость. Но о какой крепости он говорит? Неужто придется штурмовать замок базилевса, как здешние ромеи зовут императора? Но зачем им император?

Ничего не придумав, Томас побрел обратно.

Когда он поднялся в комнату гостиницы, калика лежал на своей постели, закинув руки за голову. На полу стояло огромное блюдо с фруктами, кувшин вина.

Судя по хвостикам от яблок — калика жрал целиком, не оставляя огрызков.

Калика сразу оживился:

— Приветствую, сэр Томас! — сказал он жизнерадостно, помахав рукой и даже правой ногой, видимо — в знак горячей любви и дружбы. — Я вижу, ты посетил все кабаки по дороге, там их немало, помню… Эх, где моя молодость? Небось, шлюх тоже не пропустил, там их целый квартал. Смугленькие азиаточки, пышнотелые иудейки, холодные северянки… Ты правильно сделал, впереди лишь пыль и грязь дорог.

— Типун тебе на язык, сэр калика, — сказал Томас. Он тяжело рухнул на лавку. Лицо рыцаря было измученное, на лбу в красной надавленной полоске скопилась мутная грязь, по лицу стекали крупные капли пота. — Я всю ночь пытался выбраться из закоулков, где ты меня бросил. Куда ни пойду — либо тупик, либо возвращаюсь на то же место.

— Как это возможно? — ахнул Олег. — До гостиницы ж рукой подать!

— Потом я сам увидел, — ответил Томас с досадой.