Святой Грааль

Разбойники нападают ради добычи, но есть порода странных — опять же людей! — в молодой Британии их зовут странствующими рыцарями, что бродят по дорогам еще полудикого края в поисках самой схватки. Не успокаиваются, пока не отыщут рыцаря сильнее, да и потом еще пробуют поквитаться, не получая от кровавых схваток ничего, кроме ран и увечий. Томас раньше сам был таким, да и сейчас такой, но то ли отшельник подействовал, то ли недавняя встреча с сорока каликами выбила из колеи, но сказал первым, вполне мирно:

— Приветствуем незнакомого рыцаря! Пусть дорога твоя будет короткой.

Незнакомец смерил его хмурым взглядом, не шелохнулся, только проревел густым голосом, похожим на рев рассерженного медведя:

— Короткой? Уж не ты ли ее укоротишь?

— А что, можно попробовать.

— Надо бы померяться силушкой, — согласился незнакомый богатырь. — Я пока что равных не встречал, а ты выглядишь крепким дубком… Среди поединщиков не припомню. Но сперва дело, а забавы опосля.

Томас заметил, что всадник с явной недоброжелательностью посматривает на Олега. Тот, напротив, смотрит на всадника с симпатией, со странным сочувствием. Опережая рыцаря, что вспыхнул от требовательного вопроса, Олег ответил ровным благодушным тоном:

— Из Иерусалима. Поклонились Гробу Господню, что крестоносцы в прошлом году отвоевали у сарацинов, искупались в Иордане, в кипарисовых рощах побыли… Идем обратно.

— Другой дороги еще не придумали.

— Что там сейчас? — потребовал всадник грозно.

Томас нахмурился, со стуком опустил забрало и широким жестом хлопнул себя по бедру, где торчала рукоять меча.

— Неспокойно, — ответил Олег мирно.

— Новые народы нападают?

— Варвары?.. Они тоже, но сейчас поговаривают там Идолище появилось. Какие-то церкви разграбили, иконы вышвырнули, церковными ризами коней вместо попон укрывают…

Всадник побагровел, стал устрашающе огромным. Выпуклые глаза налились кровью, прохрипел лютым голосом, переходящим в свирепый рык:

Олег раздраженно повел плечом.

— Давно ли мы, россы, — сказал Олег недовольно, — ходили на Царьград? А теперь вдруг стали его защитниками?

— Там наши христианские святыни! — проревел всадник.

— Не мои, — ответил Олег сухо. Лицо его потемнело. — Вовсе не наши, дубина.